Gregory Funaro

Watch Hollow

© 2019 by HarperCollins Publishers

© Моисеева Е. А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Крысёнок по имени Фенниш Семь стремглав мчался к реке. Над опушкой леса, прямо над тоннелем из деревьев, на высоте примерно тридцати ярдов светила полная луна. Но Гарр уже догонял его.

– МНЕ НУЖЕН ТВОЙ СТРАХ, ФЕННИШ СЕМЬ! – ревел он.

Земля содрогалась от шагов великана – бум, бум, бум! – и вскоре послышался оглушительный треск ломающихся веток.

От страха Фенниш споткнулся и чуть было не упал, но быстро поднялся на ноги и побежал по засыпанной листьями тропинке. Он не осмеливался оглянуться назад: крысёнок был так напуган, что едва мог дышать.

– ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НЕ СКРЫТЬСЯ, СЕМЬ! – снова крикнул великан: громоподобные шаги были всё ближе, и Фенниш прибавил скорость. Его сердце бешено стучало, а ноги свело от боли.

Двадцать ярдов – бум! Десять ярдов – бум, бум! – и наконец крысёнок вылетел из леса на поляну, залитую лунным светом. Он скатился по берегу реки и прыгнул в воду, но внезапно острые когти впились в его тело и подняли в воздух.

Это был предатель, огромный ворон по имени Темпус.

– Ай! – закричал Фенниш, пытаясь вырваться из когтей ворона, и тут лес задрожал от громкого каркающего смеха Гарра.

– ТЕПЕРЬ ТЫ МОЙ, СЕМЬ!

Фенниш Семь извивался и метался из стороны в сторону, но ворон поднимал его всё выше и выше. Наконец крысёнку удалось извернуться и вонзить зубы прямо в ляжку огромной птицы. Это была старая рана, ещё не успевшая как следует зажить после их первой схватки, и с оглушительным карканьем предатель выпустил Фенниша.

Фенниш вверх тормашками полетел в темноту, но прежде чем упасть в воду, успел заметить красные горящие глаза Гарра, которые с ненавистью смотрели на него из-за деревьев.

А потом его поглотила темнота.

Длинная чёрная машина принесла дождь. Или наоборот? Люси Тинкер не знала точного ответа, но в конце концов это не имело никакого значения. И машина, и дождь были тёмными.

Люси следила за машиной из витрины первого этажа папиного магазина, вглядываясь в промежуток между А и С в слове ЧАСЫ, как если бы нарисованные краской буквы были очками. Машина стояла на улице уже около пятнадцати минут. Именно столько же, скрестив ноги, сидела за окном и Люси в том самом месте, где раньше стояли большие каминные часы, которые папа продал накануне.

Если в тот день мимо часового магазина Тинкеров кто-нибудь и проходил, он мог подумать, что Люси тоже выставлена на продажу вместе с другими предметами. Конечно, там были и часы, но кроме них две китайские вазы, картина с изображением пуделя в балетной пачке и ржавая старая туба.

– Нет, пап, чтобы отделить дробь от целого, надо передвинуть запятую на две цифры, – поправил Оливер. Он помогал папе подводить баланс на стареньком ноутбуке за прилавком, и судя по всему, папа был не очень-то доволен.

– Хочешь сказать, мы потеряли шестьсот сорок долларов? Не шесть долларов и сорок центов?

– Это я ещё не учёл проценты по кредиту.

Мистер Тинкер застонал и обхватил голову руками.

– Я знал, что мне не надо было покупать эту тубу!

Оливер поймал взгляд Люси и пожал плечами. Он предупреждал папу, чтобы тот не занимался антиквариатом. Но папа его не послушал, и это ему дорого обошлось. Люси не знала точно, сколько он потерял, она только знала, что в этом году каждую неделю у них оставалось всё меньше денег на продукты.

Люси вздохнула и перевела взгляд на старые настенные часы с кукушкой. До закрытия магазина оставалось всего три минуты. Три рывка большой стрелки, и после этого – ку-ку! – её наказание подходило к концу. Вот чем вам грозила драка: пять дней тяжёлой работы в часовом магазине. И неважно, что драка произошла в последний учебный день и что Бетти Бигсби сама напросилась. Папа не желал ничего слушать. Папа никогда не слушал.

Люси не любила торчать в тесном папином магазинчике. Он был меньше остальных магазинов на их маленькой улочке, в нём пахло старыми башмаками, а постоянное тиканье часов сводило Люси с ума. Но такова жизнь, верно? Вам приходилось держать удар. И когда Бетти Бигсби дёрнула её за косичку и обозвала уродиной, которая живёт на продовольственные талоны, Люси несколько раз ударила её.

Люси снова перевела взгляд на машину за окном. Теперь ветер относил дождь в другую сторону, и она могла разглядеть за рулём силуэт мужчины.

– Чего ты там ждёшь, суперзвезда? – пробормотала Люси и принялась крутить пальцами свою чёрную косичку. Наверняка этот парень был очень богат, судя по его машине. Может быть, если бы он что-нибудь купил, папа забыл бы, как плохо у него идут дела. По крайней мере на время.

– Пора закрываться, Олли, – сказал папа, согнувшись над компьютером, и Оливер выскочил из-за прилавка.

– Погоди! – остановила его Люси и указала на машину. – Думаю, этот парень ждёт, когда закончится дождь.

Оливер поправил очки на носу и вгляделся в стекло над табличкой «Открыто».

– Он не зайдёт, – сказал он. – Наверное, просто заблудился или что-то в этом роде.

– На что спорим?

– Проигравший завтра весь день стирает бельё.

Они ударили по рукам, и тут часы начали бить. В ту же секунду из машины возник большой чёрный зонт и двинулся по направлению к дверям. Люси самодовольно улыбнулась.

– Желаю тебе весело провести время, – сказала она и подняла вверх указательный и средний пальцы.

Оливер вздохнул и встал рядом с папой за прилавком. Над дверью зазвенел колокольчик, и в магазин вошёл полный пожилой джентльмен небольшого роста, одетый во всё чёрное.

– Полагаю, вы мистер Тинкер? – спросил он, снимая шляпу.

Кажется, он был совершенно лыс, если не считать двух белых клочков волос прямо над ушами, но судить об этом было сложно, поскольку его голова была забинтована. Под большим носом красовались пышные белые усы, и Люси показалось, что у него был британский акцент, как у богатых снобов из Уэстона.

– Да, это я, – ответил мистер Тинкер и поправил воротник.

– Сама легенда! – воскликнул старик и повесил шляпу и зонт на вешалку. – Простите, что пришёл так поздно, мистер Тинкер, но я ждал, когда закончится ливень.

Старик хмыкнул и закашлялся в носовой платок.

– Чем я могу вам помочь, мистер…

– Куигли, – представился посетитель, поправляя повязку на голове. – Мортимер Куигли. А вы Чарльз Тинкер – легендарный часовщик.

Мистер Тинкер продолжал непонимающе смотреть на пожилого джентльмена.

– Вы ведь тот самый Чарльз Тинкер, который починил часы на городской башне, когда десять лет назад в неё попала молния, верно?

– Ах это! Да, это я. Но в этом нет ничего… легендарного.

– Не скромничайте, – перебил мистер Куигли и погрозил пальцем. – Насколько мне известно, вся королевская конница и вся королевская рать не могли починить эти часы, пока не появился Чарльз Тинкер.

Мистер Тинкер покраснел.

– Вообще-то это преувеличение, но…

– А кто это там прячется у вас за спиной? – спросил мистер Куигли, заметив Оливера.

– Это мой сын Оливер. Ему только что исполнилось тринадцать. А вон там в витрине моя дочь Люси. Ей одиннадцать.

– Только не говорите, что собираетесь продать её вместе с тубой!

Мистер Куигли хихикнул и снова закашлялся в платок.

– Это неплохая мысль, – сухо ответил мистер Тинкер, и Люси сжала губы. Она знала, что папа шутит, но его слова всё равно больно задели её.

Оливер был его любимцем. Отец и сын были во многом похожи: оба высокие, худые, рыжеволосые и оба были настоящими гениями, когда дело касалось ремонта разных вещей. Люси же едва могла сделать себе сэндвич и совершенно не походила на своего отца. Она была слишком маленькой для своего возраста, с длинными иссиня-чёрными волосами, которые всегда заплетала в косу, как её мама.

Мама…

У Люси сжалось сердце. Иногда она ужасно скучала по маме. Прошло два года с тех пор, как она умерла от рака, но тоска по маме всегда приходила неожиданно, совсем как сейчас: она с силой ударяла Люси в грудь, как струи проливного дождя, который налетел на город после появления длинной чёрной машины.

Мистер Куигли сочувственно поглядел на Люси, как будто прочёл её мысли.

– Хорошо, что хотя бы что-то в этой витрине бесценно, – сказал он и подмигнул ей. Люси почувствовала, как уголки её губ приподнимаются в улыбке.

– Так чем я могу вам помочь, мистер Куигли?

– Чарльз Тинкер, у меня к вам деловое предложение. – Мистер Куигли вытащил из кармана пальто маленький бархатный мешочек и со звоном бросил его на прилавок. – Но прежде чем переходить к деталям, не могли бы мы поговорить наедине?

Мистер Тинкер неловко перевёл взгляд на детей.

– Оливер – моя правая рука. Всё, что вы скажете мне, можете сказать и ему. А Люси…

– Ни слова больше, Страж, – перебила Люси и спрыгнула на пол. – Значит, теперь я официально свободна?

Мистер Тинкер слабо улыбнулся.

– Прошу простить мою дочь, мистер Куигли. Она всю неделю была наказана. За драку в школе. И уже не в первый раз.

У Люси загорелись щёки. Да, это был не первый раз и даже не второй и не третий, но Бетти и все остальные клоуны получили по заслугам. И зачем только папа всё рассказал мистеру Куигли?

– Понимаю, – ответил мистер Куигли, и его лицо стало серьёзным. – Это не моё дело, но я тоже очень рано потерял близкого человека. Дети по-разному справляются с горем, мистер Тинкер, но я всегда был уверен, что им просто нужен человек, готовый их выслушать.

В магазине воцарилось неловкое молчание, и Люси могла поклясться, что тиканье часов стало ещё громче. Тинкеры не знали, что сказать.

– Откуда вы это знаете? – наконец спросил мистер Тинкер, и мистер Куигли кивнул на фотографию мамы Люси, висевшую за прилавком. Это был старый снимок, когда она ещё работала в Бостонском театре балета. Уверенный и одновременно такой ранимый взгляд, уголки губ приподняты в понимающей улыбке, как у Моны Лизы, – так всегда говорил папа.

– Я никогда не заключаю деловых соглашений без предварительной подготовки, – продолжал мистер Куигли. – Позвольте мне выразить свои соболезнования по поводу смерти вашей жены.

– Да, спасибо, – ответил мистер Тинкер и принялся неловко переминаться с ноги на ногу. – Люси, положи-ка остатки пиццы в микроволновку. Это не займёт много времени.

Люси кивнула и, как во сне, направилась в крошечную однокомнатную квартирку в задней части магазина. Весь день она считала минуты до этого момента, но каким же странным человеком оказался этот мистер Куигли! Не успев подумать, Люси спряталась под папиным рабочим столом и стала слушать.

– Что ж, отлично, – сказал мистер Куигли. – Я обратился к вам, поскольку мне очень нужны ваши услуги в Блэкфорд-Хаус.

– Прошу прощения, вы сказали в Блэкфорд-Хаус?

– Так называется мой новый дом. Он находится в местечке Уотч-Холлоу в штате Род-Айленд, и изначально на стене были великолепные часы. Я приобрёл этот дом несколько месяцев назад и теперь ремонтирую его, чтобы переселиться в Штаты из моей родной Англии.

Люси выглянула из-под стола. Папа и мистер Куигли по-прежнему стояли у кассы, а Оливер отошёл в сторону и теперь из-за прилавка смотрел прямо на Люси. Этот идиот её выдаст! Люси жестом велела ему повернуться к взрослым, и Оливер послушался, закатив глаза.

– Неужели вы проделали весь этот путь из Род-Айленда, чтобы найти человека, который смог бы починить ваши часы, мистер Куигли?

– Я нашёл другого мастера, но он не смог разобраться с часами. Видите ли, это непростые часы. Они обеспечивают электричеством весь дом, так что сейчас он обесточен. Таким образом, часы необходимо починить до того, как я въеду в свой новый дом. И только такой опытный человек, как вы, сможет сделать это вовремя, простите за каламбур. – Мистер Куигли снова хихикнул и закашлялся. – Я полагаю, на эту работу уйдёт несколько недель, поэтому я прошу вас на это время поселиться в Блэкфорд-Хаус.

– Но, мистер Куигли, я не могу просто так уехать и бросить детей. Кроме меня у них никого нет.

– Вы меня не поняли. Ваши дети поедут с вами. В задней части дома есть комнаты для слуг, и у вас будет всё необходимое. Моё единственное условие – вы должны выполнить свою работу без лишних вопросов. И конечно, за своё благоразумие вы получите прекрасное вознаграждение.

Из бархатного мешочка мистер Куигли высыпал на прилавок примерно дюжину золотых монет.

– Я… – заикаясь, начал мистер Тинкер. – Прошу меня простить, мистер Куигли, но там, откуда я родом, говорят, что если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно оно правдой и не является.

– Уверяю вас, и моё предложение, и эти монеты – настоящие. – Мистер Куигли выудил из кармана визитную карточку и бросил её на прилавок. – Вы можете всё проверить в интернете. Однако если захотите лично побеседовать с кем-нибудь о моей репутации, на оборотной стороне визитки имеется список телефонных номеров моих коллег в Лондоне. Только не забудьте о пятичасовой разнице во времени.

Мистер Куигли усмехнулся и снова начал кашлять в платок, и пока мистер Тинкер разглядывал визитку, Люси поняла, что её сердце бешено забилось. Папа был прав: всё это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Эти монеты – всего лишь десятая часть того, что я заплачу вам за ваши услуги, – добавил мистер Куигли, поправляя повязку на голове, и мистер Тинкер открыл рот от изумления. Оливер был изумлён не меньше. – Не смотрите на меня так удивлённо, мистер Тинкер. Вам наконец-то повезло. И если вы простите меня за невольный каламбур, я скажу, что уже давно пора.

Мистер Куигли усмехнулся и бешено закашлялся в свой платок. Оливер достал из холодильника под прилавком бутылку «Поланд Спринг» [1], и старик жадно отхлебнул воды.

– Спасибо, парень, – сказал мистер Куигли, вытирая губы. Потом он поставил бутылку на прилавок и подошёл к вешалке. – Считайте эти золотые монеты авансом. И если вы решите принять моё предложение, вам придётся приступить к работе послезавтра.

Мистер Тинкер принялся нервно теребить воротник.

– Но этого времени недостаточно, чтобы…

– Да, время имеет большое значение, – перебил старик, бережно натягивая шляпу на свою перевязанную голову. – Дела в Лондоне требуют моего присутствия через неделю. Но если вас это слишком затруднит, возможно, вы могли бы порекомендовать мне кого-то другого?

– Нет, нет! – быстро возразил мистер Тинкер. – Просто, мне придётся их проверить… – Он кивнул на монеты, и мистер Куигли улыбнулся и взял зонт.

– Конечно! – сказал он, направляясь к двери. Мистер Тинкер пошёл за ним. – Когда примете решение, позвоните мне по номеру на визитке. Давайте завтра днём. – Мистер Тинкер кивнул, и мистер Куигли раскланялся. – Тогда всего хорошего.

Мистер Куигли ушёл, колокольчик на двери снова зазвенел, и в голове у Люси усилился непрекращающийся хор тикающих часов. Неужели папа и вправду потащит их в Род-Айленд? В понедельник начинались занятия в бассейне и секции карате в Ассоциации молодых христиан. А как же соревнования футбольной лиги в парке? Люси была их лучшим вратарём!

– Пап, их десять, – сказал Оливер. Пока Люси думала, он успел взять монеты. – По унции каждая. Если они настоящие…

– Знаю. – Мистер Тинкер вытащил вывеску «Закрыто» и запер дверь.

– Насколько я знаю, золото стоит тысячу двести долларов за унцию! – На слове «унция» голос Оливера дрогнул.

Люси не была сильна в математике, но даже она знала, что тысяча двести, умноженные на десять, равнялись двенадцати тысячам. И если мистер Куигли не обманывал, двенадцать тысяч – всего лишь одна десятая часть…

– Сто двадцать тысяч долларов! – крикнул Оливер, и его голос снова начал ломаться. – Мы сможем выплатить кредит, и у нас останется ещё много!

Оливер повернулся и начал яростно молотить по клавиатуре, а мистер Тинкер тем временем сгрёб монеты и отнёс их на свой рабочий стол. Он был так занят, что даже не заметил Люси, когда она отошла в сторону, чтобы дать ему пройти.

– Пап… – начала Люси, но он поднял руку, чтобы не дать ей договорить.

Мистер Тинкер сел за стол и вытащил из ящика маленькую склянку с жидкостью. После этого поцарапал край монеты и с помощью пипетки нанёс на царапину маленькую капельку жидкости.

– Никакой реакции на азотную кислоту, – сказал он. – Эта выглядит настоящей.

Люси в молчаливом изумлении смотрела, как папа проверял каждую монету, и когда он закончил, его руки заметно дрожали от волнения. Все монеты оказались настоящими. На папином столе лежали двенадцать тысяч долларов настоящего золота. Люси никогда в жизни не видела столько денег. И, судя по всему, папа тоже.

– Сто двадцать тысяч долларов, – пробормотал он. – Всего лишь за починку каких-то дурацких часов в Род-Айленде.

Невероятно, подумала Люси. Наконец-то папа сможет позволить себе новый грузовик и ноутбук для работы, не говоря уж о планшетах, которые он давно обещал ей и Оливеру. Возможно, если они будут вести себя хорошо, он даже купит им по новому айфону. У богатых девчонок в школе всегда были самые последние модели!

Уродина, живущая на продовольственные талоны, подумать только!

– Похоже, Мортимер Куигли – кто-то вроде богатого филантропа, – раздался голос Оливера из-за компьютера. – Я ничего не нашёл о Блэкфорд-Хаус, но Уотч-Холлоу находится в глуши рядом с Коннектикутом.

Люси прикусила губу, чтобы не рассмеяться. В последнее время голос Оливера часто ломался. Папа объяснил, что всё дело в подростковом возрасте, но Люси подозревала, что прыщи на его подбородке и на лбу появились от переживаний. Оливер тяжелее всех пережил смерть мамы, и ему даже пришлось на второй год остаться в пятом классе. А в те редкие моменты, когда он не помогал в магазине, то постоянно читал какие-то глупые комиксы. Он почти перестал встречаться с друзьями. Да, многие из них уже учились в средней школе, но всё же…

– Что думаешь, пап? – спросил Оливер, торопливо подходя к столу, и мистер Тинкер спрятал мешочек с золотом в стальной ящик под досками пола под рабочим столом.

– Думаю, что жизнь Тинкеров наконец-то налаживается, – ответил папа, и Люси увидела, что его глаза стали влажными от слёз.

Люси порывисто обхватила его руками, и папа обнял её в ответ: сначала неловко, а потом всё крепче и крепче. Оливер тоже присоединился к ним. Впервые после похорон мамы они все вместе обнялись.

И это объятие было совсем другим, подумала Люси, и определённо стоило даже больше, чем сто двадцать тысяч долларов.

На следующее утро Оливер сидел за кухонным столом, рассеянно помешивал ложкой хлопья и смотрел, как папа причёсывается в крошечной ванной. Прямо посередине зеркала была трещина, поэтому ему приходилось то и дело наклонять голову, чтобы увидеть себя получше, и от этого он становился похож на рыжеволосого исполнителя хип-хопа.

– Я скоро вернусь, Олли! – крикнул папа в открытую дверь. – Скупщик золота живёт всего в двух кварталах от нас. Он выпишет мне чек, и я схожу в банк и открою счёт. После этого можно будет выплатить задолженности. С двенадцатью тысячами мы полностью расплатимся к декабрю. Как же удивятся эти банковские шишки! Часовому магазину Тинкера не быть банкротом!

Мистер Тинкер хмыкнул и похлопал по карману своей толстовки с капюшоном, где с самого утра был спрятан мешочек с золотом. До этого он лежал у него под подушкой. Оливер слышал, как поздно вечером папа забрал мешочек из магазина. Наверное, он был так взволнован, что не мог спать.

Оливер подумал об этом, потому что обычно папин храп будил его хотя бы один раз за ночь. Или же Люси пинала его ногой прямо в грудь. Они спали на одной кровати головами в разные стороны, а папа занимал узкую койку у противоположной стены, рядом с плитой. Их однокомнатная квартирка была тесной и тёмной: единственное маленькое окно находилось в ванной, а дверь открывалась в переулок позади дома.

Пока мама Оливера была жива, Тинкеры жили в квартире наверху. Но из-за покупки лекарств и проблем в магазине последние два года… По правде говоря, дела не то чтобы шли очень плохо, просто папа Оливера не имел деловой хватки. Например, он заблуждался насчёт того, на сколько времени им хватит денег мистера Куигли. Оливер решил, что самое позднее – до сентября, но ничего не сказал. Папа всё равно никогда его не слушал, и Оливер не мог вспомнить, когда в последний раз он видел его таким счастливым.

Мистер Тинкер вышел из ванной и направился к плите.

– Пускай Люси поможет тебе в прачечной, – сказал он, наливая кофе в термокружку. – Наверное, она уже в парке. Играет в футбол, пока не стало слишком жарко.

Оливер выставил вверх два больших пальца, и мистер Тинкер, радостно напевая, закрыл за собой дверь. Оливер сидел молча, пока пение в переулке не стихло. Даже если бы он не проиграл спор с Люси, он не стал бы просить её помочь ему с бельём. Пусть радуется своему досрочному освобождению. К тому же она совершенно нормально отнеслась к тому, что её планы на лето нарушились.

Хотя может быть, и не на всё лето. Оливер не мог поверить, чтобы на ремонт часов, даже таких гигантских часов, как в Блэкфорд-Хаус, ушло столько времени. Какое странное название для дома! Но ещё более странно, что они будут там жить совсем без электричества. Да, папа возьмёт генератор, но он ужасно шумный и съедает ещё больше бензина, чем их старый пикап.

Оливер доел хлопья, вымыл и вытер миску и бросил грязное кухонное полотенце в один из двух туго набитых мешков с бельём. Перед поездкой им предстояло сделать много дел, поэтому впервые после смерти мамы папа решил закрыть магазин в субботу.

Взгляд Оливера упал на мамину фотографию на их единственном шкафу. Оливер сам сделал этот снимок во время семейного отдыха на пляже в Род-Айленде, когда ему было всего восемь лет. За спиной у мамы был океан, а волосы на ветру напоминали застывшее чёрное пламя. Это было ещё до химиотерапии. Но даже в самом конце, когда мамины волосы были коротко острижены, а сама она весила меньше его, Оливер по-прежнему считал Элеонор Тинкер самой красивой на свете.

На глаза навернулись слёзы, и Оливер быстро схватил со шкафа старый потрёпанный комикс о Бэтмене и начал читать. Все самые лучшие супергерои в детстве потеряли близких. Супермен и Бэтмен – родителей, а Человек-паук – своего дядю Бена. Конечно, Оливер не считал себя супергероем, но иногда, когда боль становилась слишком сильной, он чувствовал себя немного лучше, перечитывая комиксы.

К счастью, так было и в этот раз, и через пару страниц его боль немного утихла. Оливер сунул комикс под мышку, прижал мешки с бельём к груди и вышел в переулок. Прачечная находилась всего в квартале от магазина, но мешки были такими тяжёлыми, а в прачечной было так жарко, что когда Оливер загрузил все вещи в стиральную машину, на лбу у него выступили капли пота.

Оливер отёр лоб рукой и почувствовал тупую боль от нового прыща. Он уже знал, что это будет громадный прыщ, и его желудок беспокойно сжался. Просто прекрасно! Чем больше он переживал, тем больше прыщей появлялось, а чем больше появлялось прыщей, тем сильнее становились его переживания. Папа называл это заколдованным кругом, как вечные часы, никогда не перестающие идти.

Оливер уселся на сквозняке у открытой двери, и за следующие полтора часа семь раз перечитал комикс, сделав перерыв всего два раза, чтобы переключить стиральную машину в режим сушки и сложить чистую одежду в мешки. Для субботы в прачечной было странно пусто, но Оливер всё равно решил оставить комикс на столе. Он был уверен, что позже сюда придёт какой-нибудь ребёнок со своей мамой, который ещё не читал этого комикса.

Оливер стянул шнурки двойным узлом, поднял тяжёлые мешки и вышел на улицу. Полуденное солнце светило ослепительно ярко, и поэтому он заметил Бетти Бигсби и её брата-неандертальца Тео, только когда было уже слишком поздно.

– Куда-то собрался, Вонючка? – спросил Тео, преграждая ему путь, и Оливер вскрикнул от неожиданности.

Тео Бигсби было столько же лет, сколько Оливеру, но поскольку прошлой осенью он вместе с остальными учениками из их класса перешёл в среднюю школу, Оливер не видел его весь год. За это время Тео Бигсби стал ещё огромнее. Его чёрные волосы, намазанные гелем, торчали вверх, и на нём был синий костюм «Адидас». Под расстёгнутой курткой виднелась белая майка. На толстой шее Тео болталась широкая золотая цепь, а под тяжёлыми сросшимися бровями яростно сверкали глаза-щёлочки.

– Где твоя сестра? – скрипя зубами, спросил Тео.

– Наверное, стоит в очереди за продовольственными талонами, – вставила Бетти, выглядывая из-за спины брата. На ней были джинсовые шорты и блестящая футболка с надписью «Потрясно!». В остальном она была похожа на уменьшенную кудрявую копию своего брата-неандертальца.

– Это правда, прыщавый? – спросил Тео. – Значит, семья Вонючек теперь получает талоны?

Оливер шумно сглотнул слюну. Бигсби жили в старом городском доме в шести кварталах от них, по другую сторону железнодорожных путей. Это был не самый богатый район, однако Тео и Бетти всё равно считали себя лучше Тинкеров. Так какого чёрта они делали здесь, по другую сторону путей в субботнее утро?

– Мы всю неделю ищем твою сестру, – продолжал Тео, натягивая штаны на живот, а Бетти вытащила свой айфон и включила запись. – Она напала на Бетти в школе. Так нечестно. Поэтому они будут драться по-честному, а я буду снимать их для своего канала на ютюбе.

У Оливера сжался желудок. Он видел, как в последний день в школе Люси подралась с Бетти. Бетти сама начала: на перемене она назвала Люси уродиной, живущей на продовольственных талонах, и дёрнула её за косичку. Но спорить было бессмысленно. Тео был ещё большим придурком, чем его сестра, и вся их семейка из большого дома была настоящей семейкой придурков.

– Ты не ответил на мой вопрос, прыщавый, – повторил Тео и толкнул Оливера. – Мои подписчики всю неделю ждут этой драки.

– Знаешь, Тео, – начал Оливер, и его голос дрогнул, – драки с участием несовершеннолетних нарушают правила пользования сайтом. – На это Тео только небрежно пожал плечами и взъерошил волосы. – И потом, – продолжал Оливер, – Люси уже заплатила: она была наказана всю неделю. Она сейчас в магазине, помогает папе.

– Нет, её там нет, – возразил Тео. – Мы уже проверяли. И в парке её нет. Так где же она, прыщавый? Или ты хочешь стать звездой моего следующего видео?

Тео снова толкнул Оливера, на этот раз сильнее, и Оливер отшатнулся. Его сердце бешено стучало в груди, а руки свело под весом мешков с бельём. Вдали мелькали взрослые: они заходили в магазины и выходили на улицу, но, кажется, никто не замечал, что происходит. Возможно, и к лучшему, подумал Оливер. Даже если бы за него кто-то заступился, Тео всё равно бы успел сделать несколько снимков, и на его видео Оливер выглядел бы полным слабаком.

С другой стороны, может быть, ему стоило остаться на месте и терпеть издевательства Тео? Если Оливер не станет драться, Тео не загрузит видео, иначе на нём он будет выглядеть как настоящий хулиган, и это может обернуться против него. Оливер знал, что Тео и его сестра очень неповоротливые, и даже с мешками он мог бы убежать от них и спрятаться в магазине. До него оставалось всего сорок ярдов или около того.

Все эти мысли промелькнули у Оливера в голове, но прежде чем он успел решить, что делать, произошла странная вещь.

По лицу Тео скользнула тень, а потом, словно из ниоткуда, ему на голову шлёпнулась огромная птичья какашка.

Оливер и Бетти вскрикнули, но Тео понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что случилось. Он вытер какашку и понюхал пальцы, а потом широко раскрыл рот и нахмурил сросшиеся брови, пока его вялый мозг пытался понять, что к чему.

– Фу, гадость! – заорала Бетти, а Тео, прищурившись, посмотрел на небо.

Ослеплённый солнцем Оливер успел заметить смутные очертания птицы, хлопающей крыльями на вершине фонарного столба, и в следующее мгновение он уже мчался по тротуару, ожесточённо моргая, чтобы избавиться от мушек в глазах.

– А ну вернись! – закричала Бетти.

Но Оливер бежал ещё быстрее. Он смутно слышал, как Тео крикнул: «Выключи камеру!» Оливер затормозил прямо перед магазином. Его сердце сжалось от ужаса, потому что входная дверь была по-прежнему заперта. Ему ни за что не успеть добежать до задней двери, и Бигсби вот-вот догонят.

– Тупая птица! – заревел Тео, и Оливер повернул голову. К счастью, этот огромный придурок по-прежнему находился в сорока ярдах от него, напротив прачечной. Он взбешённо расхаживал по тротуару и грозил кулаком в небо. Из-за солнца Оливер не мог как следует разглядеть птицу, но Бетти уже направляла на неё свой айфон.

– Я же велел тебе выключить! – завопил Тео и в приступе гнева схватил телефон сестры и швырнул его в птицу. Бросок оказался неудачным: телефон перелетел через улицу и разбился о цветочный горшок на одной из пожарных лестниц. На тротуар посыпалась земля, какой-то мужчина закричал, и Бигсби помчались в противоположную сторону. К Оливеру.

– Это ещё не конец, прыщавый! – пыхтя, крикнул Тео. Его лицо было красное и измазанное птичьим помётом. По пути он попытался толкнуть Оливера, но тут Бетти врезалась в него сзади и чуть не сбила его на землю. Тео неразборчиво выругался, Бетти визгливо закричала, что Оливер должен купить ей новый айфон, а потом Бигсби исчезли за углом.

Оливер уронил мешки с мусором и упал сверху, трясясь от хохота. Если бы только он мог разместить это видео на ютюбе!

– Кар! – крикнула птица, слетела с фонаря и исчезла.

Оливер успел заметить, что это был ворон.

Самый большой ворон, какого он когда-либо видел.

Люси смотрела в окно, сидя на заднем сиденье папиного пикапа, и внезапно ей пришло в голову, что за одиннадцать лет жизни она всего три раза уезжала из города: два раза на каникулы в Нью-Гэмпшир и один раз на побережье в Род-Айленде, ещё до того как заболела мама. Тогда Люси было всего шесть лет, но она отчётливо помнила поездку, как будто это было вчера.

Она помнила огромного синего жука на обочине шоссе между штатами: такого же она потом увидела на крыше здания управления по борьбе с вредителями в Новой Англии, когда они проезжали мимо Провиденса. Также Люси помнила высокую деревянную башню, на которую они забрались вместе с Оливером. Люси продолжала искать её глазами, но вскоре сдалась и сказала Оливеру, что, наверное, башня уже разрушилась.

– Эта башня была рядом с побережьем, – ответил Оливер, оторвался от комиксов и посмотрел на часы с компасом и фонариком, которые всегда брал с собой. – Уотч-Холлоу находится на западе Род-Айленда, а пляж – на востоке.

Люси закатила глаза. Большинство детей вместо старинного компаса пользовались навигаторами в айфонах. Но у Тинкеров не было многого из того, что было у других семей. Мистер Тинкер по-прежнему пользовался древним телефоном-раскладушкой, а их пикап сошёл с конвейера ещё до того, как изобрели системы навигации. Как же люди выживали в то время, подумала Люси. Папа дважды чуть не съехал с дороги, пока разглядывал лежавшую на соседнем сиденье карту.

Люси вздохнула и уставилась в открытое окно. Около двадцати минут назад они свернули с шоссе между штатами и теперь ехали по какой-то лесной глуши, где изредка попадались фермы. Люси казалось, что они едут уже много дней, но на самом деле с тех пор, как они выехали из дома, прошла всего пара часов. И всё-таки Люси никак не могла поверить, что Род-Айленд настолько большой, чтобы в нём могло уместиться столько лесов, и когда пикап с грохотом пронёсся мимо очередной фермы, она испугалась, что папа заблудился.

В горле у Люси снова как будто застрял ком: он то появлялся, то исчезал с той самой минуты, как они покинули дом. Иногда он появлялся от радости, как в тот день в школе, когда Иан Уитакер попросил у неё карандаш. Но в другие моменты этот ком означал грусть и боль, особенно когда Люси скучала по маме.

Люси с трудом сглотнула, но ком никуда не делся, поэтому она высунула голову из окна и начала считать, чтобы выяснить, как долго сможет выносить ветер в лицо. Она досчитала до сорока девяти и засунула голову обратно в машину. Ком в горле исчез, но зато теперь у неё звенело в ушах, поэтому Люси не услышала, что сказал папа, когда свернул на ведущую в лес грунтовую дорогу, а электрический генератор в кузове пикапа начал греметь и подпрыгивать.

Через некоторое время Люси почувствовала, что они стали взбираться в гору, а потом съехали куда-то вниз. Пикап прогрохотал по узкому каменному мосту через шумную речку с каменистым дном, а потом в лесу внезапно стало так темно, что папе пришлось включать фары. Отчего-то Люси затаила дыхание, и когда её лёгкие были готовы вот-вот взорваться, деревья расступились, и она увидела раскинувшийся перед ними дом с зубчатой крышей. Он стоял в самом конце извилистой грунтовой дороги, густо поросшей травой и кустарником.

– Поздоровайтесь с Блэкфорд-Хаус, – сказал мистер Тинкер, и Люси вздохнула с облегчением.

Когда мама была ещё жива, папа по воскресеньям брал всю семью в поездки по самым красивым кварталам города, похожим на те, где жила Бетти Бигсби. Хотя Люси и ненавидела Бетти, втайне она мечтала жить в таком же доме. Люси хотелось не особняк, а всего лишь собственную спальню, но она никогда в жизни не могла бы поверить, что её мечта сбудется.

На самом деле она ещё не совсем сбылась, поскольку Тинкеры были всего лишь временными жильцами Блэкфорд-Хаус и к тому же должны были спать в комнатах слуг. И всё же Люси снова почувствовала, как к горлу подступает радостный ком. На несколько недель она могла притвориться богатой. И может быть, когда всё будет закончено, у них появится достаточно денег, чтобы переехать в собственный дом.

Люси решила, что жизнь в Блэкфорд-Хаус станет для неё хорошим опытом. В доме было три этажа и крытое крыльцо, а на крыше со всех сторон торчали заострённые коньки. На самом высоком коньке был какой-то странный флюгер, и Люси насчитала четыре массивные каменные трубы. В двух больших окнах из нескольких панелей отражались, как чеканное золото, лучи полуденного солнца, в то время как другие окна были чёрными и холодными.

Однако когда пикап подъехал поближе, Люси заметила, что кое-где обшивка отошла от стен или осыпалась, а некоторые ставни отвалились и теперь лежали у стены. Люси подумала, что они похожи на надгробия, торчавшие из высокой травы у самого фундамента. Это было жутковато, но страшнее всего был окружавший дом лес.

Хотя стоял июнь, чёрные искривлённые деревья были почти лишены листьев. Они обступали дом со всех сторон и отклонялись назад, словно боялись его.

Люси снова сглотнула и поняла, что ком в горле опять вернулся, но только на этот раз он не был радостным или печальным: это был ком страха.

– Мистер Куигли должен был нас встретить, – сказал мистер Тинкер, когда пикап с фырканьем остановился перед домом. Тинкеры выбрались из машины и начали разминать ноги. Люси заметила, что каменные ступени крыльца местами осыпались и заросли мхом.

– Да это же просто дыра, – заметил Оливер, поправляя очки, но папа не обратил на него внимания, открыл телефон и тяжело вздохнул.

– Так я и думал, – сказал он и нахмурился. – Связь здесь тоже ужасная.

– Ну ещё бы, – пробормотал Оливер. Он сунул руки в карманы джинсов и беспокойно огляделся по сторонам.

– Отличное место для съёмок фильмов ужасов, – сказала Люси. Она не могла удержаться, чтобы не поддразнить его. – Загадочный мистер Куигли приглашает ни о чём не подозревающую семью Тинкер в свой дом, а потом одного за другим убивает их, чтобы украсть деньги. Но он попадает в дурацкое положение, потому что у Тинкеров нет денег.

– Заткнись, Люси! – воскликнул Оливер, и Люси хихикнула. Хотя Оливер был на два года старше её, его было очень легко напугать.

– Дети, почему бы вам пока не осмотреться? – предложил мистер Тинкер. Он отошёл в сторону, не сводя глаз с телефона и пытаясь найти место, где связь будет получше. – Только не уходите далеко. Постараюсь дозвониться мистеру Куигли и сообщить ему, что мы приехали.

Оливер опасливо посмотрел на Люси, но она быстро схватила его за руку и потащила по вымощенной плитами и заросшей травой дорожке вокруг дома. Наконец они нашли те самые большие золотые окна, но только теперь они уже не были золотыми.

– Когда мы подъехали, лучи солнца падали на них под другим углом, – объяснил Оливер.

Люси спросила, не могут ли это быть солнечные панели (может быть, в доме всё-таки есть электричество, подумала она), но Оливер покачал головой. Он сказал, что дом слишком старый, а солнечные панели всегда размещают на крыше.

– Как думаешь, сколько лет этому дому? – спросила Люси, и Оливер пожал плечами.

– Лет сто, – ответил он и обернулся к большой открытой лужайке примерно в тридцати ярдах от леса.

Люси была уверена, что с этой травой что-то не так, но она не могла понять, в чём дело. И что-то не так с этими жуткими деревьями, подумала она, когда вслед за Оливером шла к заднему двору, где на опушке леса виднелся полуразрушенный гараж на две машины.

– Это не гараж, – объяснил Оливер. – Это старинный сарай для экипажей. Когда люди ещё ездили на лошадях.

Сводчатые двери сарая были открыты, и половину строения полностью скрывали ветви. Как будто гигантские руки, которые пытались утащить его в лес, подумала Люси.

– Ему определённо лет сто, – повторил Оливер надтреснутым голосом. – И могу поспорить, что когда-то это место было ещё больше.

– Почему ты так думаешь?

– Смотри, как растут деревья. Я уверен, что раньше они были не такими. Если бы ты была специалистом по деревьям, то могла бы пойти в лес и узнать, какие деревья были здесь, когда землю расчистили под дом. А потом можно было бы срубить одно из новых деревьев и посчитать кольца. – Оливер откашлялся. – Тогда бы ты примерно поняла, как давно построили этот дом.

Люси пожала плечами. Она почти не слушала и теперь обеспокоенно смотрела, как Оливер медленно подошёл к сараю и заглянул внутрь. Люси не нравился этот сарай. Его тёмные двери напоминали ей пустые глазницы какого-то чудовища, выглядывающего из травы, с ветками вместо волос. Но только теперь Оливер больше не выглядел испуганным. Таков уж был Оливер. Стоило ему чем-то увлечься, например комиксами, часами или сараями, как он тут же забывал о том, что его беспокоило.

Люси не могла отмахнуться от тревоживших её мыслей. Здесь было слишком тихо. Да, наконец-то она поняла. Сейчас лето, а значит, в лесу должны были жужжать насекомые и петь птицы. Но Люси не слышала даже гудения москита. Только тишина, время от времени нарушаемая шорохом ветра в ветвях.

Пока Оливер бродил вокруг сарая, Люси краем глаза заметила ворона, который перелетал с ветки на ветку. Она направилась по тропинке, чтобы получше разглядеть птицу, и наконец дошла до того места, где тропинка разветвлялась на две части.

Люси немного прошла по второй тропинке и остановилась у опушки леса. Если даже ворон всё ещё был здесь, она уже не могла разглядеть его среди тёмной массы теней. Тропинка вела в самую глубину леса. Она была усыпана мелкими ветками и листьями, а ярдов через двадцать совершенно исчезала во мраке. Ветки наверху изгибались, образуя тоннель, и Люси принялась размышлять о том, куда могла вести эта тропинка.

– Что ты ищешь? – внезапно раздался шёпот.

Люси вздрогнула и резко обернулась, ожидая увидеть незаметно подкравшегося к ней Оливера. Но её брат по-прежнему обследовал сарай. Люси смутно различала его силуэт у двери.

С бешено бьющимся сердцем Люси снова повернулась лицом к тоннелю. Ветки шевелил лёгкий ветерок: он кружил листья на тропинке и развевал её косички. Люси уловила слабый запах гниющего мусора, а потом по её ноге скользнуло что-то холодное и мокрое.

Люси закричала, отшатнулась назад, оступилась и упала. И в ту же секунду над тропинкой вдоль опушки леса вздыбился толстый узловатый корень дерева.

– Что случилось? – спросил Оливер, бросаясь к ней. Он помог Люси встать. Она дрожала, и в ушах у неё стучала кровь.

– Корень, – объяснила Люси. – Он коснулся моей ноги!

Оливер подошёл к корню и пнул его. Бам! Корень был твёрдым и неподвижным. Оливер опустился на корточки и внимательно осмотрел его.

– Наверное, ты просто зацепилась ногой, – сказал он, просовывая руку под корень, и Люси увидела, что он на пару дюймов приподнимался над землёй. Но ведь она стояла совсем неподвижно, когда корень дотронулся до её ноги!

– Клянусь, я видела, как он шевелился, – пробормотала Люси. – Когда я упала. И раньше его точно здесь не было.

– Думаю, тебе просто показалось. Игра света. – Оливер поднялся и отряхнул с рук землю. – Но нам не стоит туда ходить, – добавил он, глядя на тропинку. – По крайней мере одним. И без фонарика.

Оливер принялся щёлкать своими часами-фонариком, а Люси недоверчиво разглядывала корень. Неужели он действительно вылез из-под земли? Или же её просто обманула игра света и корень всё время был здесь?

– И это ещё не всё, – подумав, сказала Люси.

Оливер повернулся к ней, выжидающе поднял брови за стёклами очков, и внезапно Люси почувствовала себя глупо. Неужели она действительно слышала голос или ей всё это просто показалось? Может быть, это был всего лишь ветер, шепчущий в тоннеле, а не тихий голос, который она услышала, прежде чем зацепиться ногой за корень? Или сначала появился корень? Люси уже ни в чём не была уверена. В голове у неё затуманилось.

– Неважно, – ответила она, отряхивая землю с ягодиц. – Но уверяю тебя, этот корень шевелился.

– Это могла быть змея, которая выползла из-под корня, – предположил Оливер. – Не думаю, что здесь есть ядовитые змеи, но мы всё равно должны быть осторож…

Оливер замолчал и прислушался. Люси тоже услышала. Перед домом остановилась машина.

– Наверное, мистер Куигли, – предположил Оливер. – Идём!

На этот раз Оливер схватил Люси за руку и повёл её к дому. Они увидели мистера Куигли, выбиравшегося из машины. На нём уже не было шикарного чёрного костюма, в котором он приходил в их часовой магазин. Сегодня он надел клетчатые шорты и жёлтый кардиган, а на забинтованную голову натянул твидовую кепку. Люси подумала, что он выглядел так, как будто только что вернулся с поля для игры в гольф, но вместо клюшек держал в руке большую связку чёрных ключей.

– Добро пожаловать! – с улыбкой произнёс мистер Куигли и пожал руку мистеру Тинкеру. – Очень рад снова вас видеть. Надеюсь, вы хорошо доехали?

Пока взрослые болтали о поездке, Люси заметила, что мистер Куигли нервничал и беспокойно посматривал то на дом, то на мистера Тинкера.

– А вот и ключи от вашего летнего жилища, – произнёс старик, поднимаясь по ступенькам крыльца. – Боюсь, я пока не знаю, какой ключ от какой двери. Я приобрёл этот дом всего три месяца назад и…

В это мгновение с крыши сорвался кирпич и приземлился прямо на машину мистера Куигли, разбив одну из фар и отскочив на грунтовую дорогу. Все подскочили от неожиданности, но мистер Куигли перепугался так, что снова ужасно закашлялся.

– Боже мой! Вы в порядке, мистер Куигли? – спросил мистер Тинкер, но старик замахал на него носовым платком.

– Всё отлично, – ответил он, рассеянно ощупывая повязку под кепкой. – Уверяю вас, внутри дом в намного лучшем состоянии, но прошу вас быть осторожнее на улице. Особенно вы, дети, когда будете играть.

Мистер Тинкер провёл рукой по волосам, обеспокоенно глядя на разбитую фару мистера Куигли. Однако старик не казался расстроенным и спокойно направился к машине, собираясь уезжать.

– Тогда осваивайтесь. На кухне есть запасы всего самого необходимого, а постельное бельё вы найдёте в шкафу рядом с комнатами. Когда включите генератор, здесь сразу станет лучше.

– Что ж, хорошо, – пробормотал мистер Тинкер.

– Жаль, что я не могу остаться подольше и всё вам показать, – продолжал мистер Куигли, глядя на часы. – Но перед поездкой мне надо закончить кое-какие неотложные дела и починить разбитую фару.

Мистер Куигли усмехнулся и закашлялся в носовой платок. После этого он сел в машину, и Люси заметила, что она всё это время стояла с включённым двигателем.

– Утром я к вам снова заеду! – крикнул мистер Куигли в окно. – Но если вам что-нибудь понадобится, звоните.

Мистер Куигли дал задний ход, развернулся и, взметнув клубы пыли, исчез в лесу.

– Что ж, давайте приступим к делу, – сказал мистер Тинкер.

Пока папа и Оливер разгружали пикап, Люси стояла, сложив руки на груди, и смотрела, как оседает пыль от машины мистера Куигли. Скоро шум мотора растаял вдали, и на смену ему пришла тишина – жуткая, тяжёлая тишина, которую Люси уже ненавидела всем сердцем.

– Это должен быть какой-то из них, – бормотал мистер Тинкер, вставляя в замок очередной ключ. Он уже испробовал почти все ключи на большом железном кольце, но входная дверь по-прежнему не поддавалась.

– Может быть, дом не хочет нас впускать, – заметила Люси, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. – Уверена, именно так Куигли разбил себе голову. Дом бросил в него кирпич, как и в машину.

Оливер шумно сглотнул и переложил чемодан в другую руку. Лучше бы Люси перестала говорить такие вещи. Это место и без того было очень жутким.

Мистер Тинкер загремел ключом в замке, подёргал дверную ручку, и тут раздался щелчок и дверь открылась.

– Победа! – произнёс он и с облегчением вздохнул. – Олли, напомни мне пометить его изоляционной лентой.

Оливер кивнул, и мистер Тинкер распахнул дверь.

Раздался протяжный скрип.

Оливер остался стоять в дверях, а Люси с папой прошли в тёмную прихожую, похожую на пещеру. Из-под дверей комнат просачивались треугольники тусклого света, и Оливер едва мог различить широкую лестницу, исчезающую в темноте в дальнем конце прихожей.

Мистер Тинкер провёл рукой по стене и нажал на выключатель. Ничего не произошло.

– Видите? – Он указал на большую люстру в прихожей. В полумраке тускло поблёскивали хрустальные подвески. – Поэтому мистер Куигли хочет, чтобы часы починили до его приезда. Они производят электричество для всего дома. Гениально, правда?

Оливер поправил очки, шагнул внутрь и поставил чемодан на пол. Его глаза немного привыкли к темноте, но, даже несмотря на свет с улицы, в прихожей по-прежнему было мрачно, потому что стены почти до самого потолка были отделаны панелями из тёмного дерева. Слева Оливер заметил тёмную гостиную с древней мебелью, а справа столовую с длинным столом. На стенах висели картины, а обои посерели и облезли.

– Посмотрите-ка на это, – сказал мистер Тинкер, переводя взгляд на лестницу.

На первой лестничной площадке в стену был вделан огромный циферблат размером не меньше десяти футов в диаметре. Стрелки высотой с детей остановились в полночь (или в полдень, подумал Оливер), а на месте цифр зияли двенадцать неглубоких чёрных отверстий.

– Давайте-ка выясним, с чем нам предстоит иметь дело, – предложил мистер Тинкер, и дети вслед за ним поднялись по лестнице к часам.

При ближайшем рассмотрении Оливер обнаружил, что это были часы с кукушкой. Наверху виднелась дверца для кукушки высотой в два фута, а отверстия глубиной около шести дюймов были вырезаны в форме животных.

– Классно! – воскликнула Люси и дотронулась до отверстия у цифры восемь. Оно было вырезано в форме свиньи.

– Кажется, это придаёт фразе «ест, как свинья» новый смысл, – хмыкнул мистер Тинкер. – Поняли? Вместо «ест» тут цифра восемь.

Люси закатила глаза, а Оливер сунул руку в отверстие в форме черепахи на месте цифры пять. Он нащупал очертания её рельефного панциря, вырезанного на задней стенке.

– Просто поразительно, – сказал мистер Тинкер и прикоснулся к цифре три.

У неё была форма кролика. Сам циферблат состоял из нескольких десятков белых кирпичиков, с которых местами облезла краска, и Оливер отчётливо разглядел отверстие в форме кошки под дверцей для кукушки, где должна была быть цифра двенадцать. Вместо цифры два была утка, а на месте семёрки – отверстие в виде крысы или мыши.

– Но зачем кому-то делать часы с отверстиями в форме животных? – спросила Люси.

– Может быть, животные потерялись, – предположил Оливер и поднялся на цыпочки, чтобы потрогать отверстие в форме кролика. – Они похожи на ниши для статуй, как в церкви или что-то в этом роде. И потом, мы уже видели похожие часы в магазине, помнишь, пап? Конечно, не такие большие, но тоже с животными вместо цифр.

Мистер Тинкер рассеянно кивнул и открыл дверь в комнату, где находились механизмы. Единственным источником света было круглое окно на задней стене, но Оливер успел разглядеть сложные механизмы и сообразить, что ничего подобного они ещё не видели. Он раскрыл рот от изумления.

– Когда запустим генератор, надо будет взглянуть на это получше, – сказал папа. – Как насчёт того, чтобы сначала осмотреть остальной дом?

Тинкеры поднялись по лестнице на второй этаж, где в мрачном коридоре с тёмными панелями на стенах обнаружили четыре спальни. Большая часть мебели была покрыта простынями, и в воздухе пахло чем-то затхлым. На третьем этаже они обнаружили тесную мансарду, в которой было слишком темно, поэтому они спустились на кухню по узкой лестнице для слуг.

С одной стороны кухни находился коридор, ведущий к комнатам слуг, а с другой – дверь в столовую. Внутри, кроме длинного стола, который он заметил ещё из прихожей, Оливер увидел изогнутый шкаф с фарфоровой посудой и большой буфет с висящей над ним картиной с изображением Блэкфорд-Хаус.

– Каким красивым был этот дом! – заметила Люси.

Оливер решил, что картину написали вскоре после строительства дома. Все ставни висели на месте, обшивка и печные трубы были в отличном состоянии, а вокруг дома цвели сады. У входа стоял экипаж, а вдалеке в поле бродила белая лошадь.

Но Оливер заметил, что сильнее всего отличались цвета. На картине все было ярким и солнечным. Но в реальности, даже в этот чудесный летний день, Блэкфорд-Хаус казался окрашенным исключительно в оттенки серого.

– Ты прав, Оливер, – сказала Люси. – Территория была намного больше. Нигде не видно этого жуткого леса.

Из столовой мистер Тинкер повёл детей через прихожую в богато обставленную гостиную. Там было полно предметов старины и стоял массивный каменный камин, над которым висела другая картина – большой тёмный портрет мужчины и женщины, по-видимому, пострадавший при пожаре.

Оливер догадался, что портрет был написан в конце 1800-х годов, судя по нарядам. Женщина сидела, а мужчина стоял рядом с ней. Их кожа казалась серой, а глаза запавшими и тёмными, вероятно, из-за воздействия дыма. Кажется, женщина что-то держала на руках, может быть, ребёнка, но Оливер не был в этом уверен, потому что видел только большое чёрное пятно.

– Какая страшная картина, – пробормотала Люси, вглядываясь в портрет. – И вместе с тем грустная. Как и весь дом. Тебе так не кажется, пап?

Мистер Тинкер рассеянно кивнул и провёл пальцами по старинной лампе, которая привлекла его внимание. Люси нахмурилась. Бедняжка, подумал Оливер. Папа её никогда не слушал.

– Я тебя понимаю, Люси, – ответил Оливер, оглядываясь по сторонам. – Когда смотришь на этот портрет, начинаешь думать, каким дом был раньше.

– Наверное, – мрачно согласилась Люси и раскрыла двери в соседнюю комнату. – Мои солнечные панели! – воскликнула она, мгновенно оживляясь, и Оливер вслед за ней вошёл в огромную библиотеку с высокими окнами, которые они видели с улицы. Под ними стоял выцветший диван с бархатными подушками, а в стены были встроены тёмные деревянные полки, до самого потолка заставленные книгами. Чтобы добраться до верха, надо было вставать на передвижные лестницы.

Оливер сообразил, что это была не только библиотека, но и лаборатория. У стены стоял длинный стол с химическим оборудованием, а за ним на полках виднелись разнообразные бутылки и склянки с химическими символами.

– Как мило! – воскликнула Люси и опустилась на корточки рядом с двумя деревянными статуями, стоявшими у камина. Одна статуя была в виде симпатичной собачки, а другая – оскалившейся кошки. Каждая была вырезана в движении, и при этом собака оглядывалась назад, как будто кошка её преследовала.

– Эта злая кошка тебя обидела? – спросила Люси и вытащила из кошачьей пасти маленький деревянный треугольник. – Пап, смотри, ухо! Кошка откусила ухо бедной собаке!

Люси приложила ухо к собачьей голове. Оно идеально подходило.

– Наверное, кто-то в шутку засунул его кошке в зубы, – предположил мистер Тинкер. – Может быть, другой часовщик, которого приглашал мистер Куигли.

– Думаешь, это и есть пропавшие животные? – спросила Люси. – Те, которые были в часах?

Мистер Тинкер пожал плечами и покачал головой.

– Вряд ли, Люси. Их форма не совпадает с формой ниш, и они больше похожи на комплект. И всё равно забавно. Кто-то сунул собачье ухо кошке в пасть!

Оливер поправил очки и огляделся по сторонам.

Здесь нет ничего забавного, подумал он.

Совсем ничего.

Перекусив сэндвичами с болонской колбасой, которые приготовил Оливер, Тинкеры до конца дня обустраивали свои комнаты в служебной части дома. У них было мало вещей и много дел.

Мистер Тинкер занял первую комнату рядом с кухней с одной неубранной кроватью, в которой спал предыдущий часовщик: по крайней мере именно так решил мистер Тинкер, потому что постельное бельё было грязным и пахло маслом. Он поменял его на чистое, которое нашёл в шкафу в коридоре.

Люси и Оливер заняли соседнюю комнату. В ней было две кровати, но прежде чем их застелить, Люси подмела пол и вытерла пыль с мебели, пока Оливер помогал папе установить генератор. Когда Люси закончила, они всё ещё возились на улице, поэтому она пошла в столовую полюбоваться на изображение дома, а потом в библиотеку – посмотреть на свои любимые окна.

Да, Люси решила, что это будут её окна. По крайней мере на лето. Но может быть, после окончания работы у папы появится достаточно денег, чтобы купить дом с такими же окнами. Благодаря падавшим на них лучам полуденного солнца Люси становилось тепло на душе, и она чувствовала себя в безопасности. И когда она смотрела на лес, он уже не казался ей таким страшным.

Может быть, окна были волшебными, подумала Люси. Или же она просто была счастлива. Люси по опыту знала, что в зависимости от того, счастливы вы или грустите, мир вокруг может казаться разным, даже если не смотреть на него из окон высотой десять футов.

Взгляд Люси упал на деревянную статуэтку собаки, которую она перед обедом поставила на стол среди разного химического оборудования. Девочка положила ухо собаки рядом, потому что ни за что не хотела снова отдавать его кошке. Люси не нравилась эта кошка. Она была злой и уродливой, и её глаза из чёрных камней, казалось, следили за Люси, куда бы она ни пошла. Собачьи глаза тоже были из чёрных камней, но в отличие от кошки, она казалась одинокой и печальной.

– Я бы тоже грустила, если бы кто-то откусил моё ухо, – сказала Люси и тут заметила на столе склянку с надписью «Столярный клей».

Не раздумывая, Люси открутила крышку и понюхала содержимое.

– Ну и гадость! – воскликнула она и поморщилась.

Клей был похож на арахисовое масло и пах кислым молоком. Но его было вполне достаточно, чтобы починить собачье ухо.

Стараясь не дышать и орудуя маленькой стеклянной лопаткой, которую она нашла в мензурке на столе, Люси намазала ухо клеем и приложила его к собачьей голове. После этого она поставила собаку на диван под высокими окнами, чтобы дать ей обсохнуть.

– Отдыхай, пока не заживёт ухо. Так велел доктор, – пролаяла Люси и тут же нахмурилась. Она была уже слишком большой, чтобы играть с деревянными животными, и если Бетти Бигсби случайно об этом пронюхает, над ней будет смеяться вся школа.

Бетти была самой подлой девчонкой на свете. Люси узнала, что она и её толстый брат Тео вчера искали её в парке. Жаль, что они её не нашли, потому что Люси бы с радостью снова отлупила Бетти, но когда она сказала об этом Оливеру, он посмотрел ей прямо в глаза и заявил:

– Держись от Бигсби подальше. Не хватало ещё, чтобы папа наказал тебя на всё лето.

Взгляд Люси снова упал на злобную кошку у камина.

– Да, ты мне кое-кого напоминаешь, – пробормотала она и отнесла деревянную статую наверх, к часам.

Папа был прав. Отверстие напротив цифры двенадцать было сделано в форме сидящей в профиль кошки, но статуэтка изображала бегущую кошку, которая прыгала прямо на собаку. Может быть, это и правда был комплект.

– Очень странно, – снова пробормотала Люси и наклонилась, чтобы получше разглядеть цифру шесть – отверстие для собаки. По размеру, форме и глубине оно идеально подходило для статуи, но предназначалось для сидящего боком животного и совсем не походило на собаку из библиотеки, которая бежала и оглядывалась назад.

Люси вздохнула. Наверное, это и к лучшему. Кто бы захотел, поднимаясь по лестнице, смотреть на эту уродливую кошачью морду? Люси начала бродить по дому в поисках укромного местечка, куда можно было бы спрятать статую. Она поставила её на полку в чулане, где лежали швабра и совок. Через несколько секунд на улице громко взревел генератор, так что зазвенела стеклянная посуда в кухонных шкафчиках.

Остаток дня Люси прибиралась в доме и помогала подключать кабели от генератора к разным кухонным приспособлениям и к механизмам в часовой комнате, где папа обнаружил свет и набор инструментов, оставленных первым часовщиком. Люси показалось, что он выглядел обеспокоенным, но когда она позже спросила об этом Оливера, он ответил, что папе просто нужно было время, чтобы понять, как работают часы. Они не были похожи на все другие часы, которые они когда-либо видели. Люси не стала выяснять почему. Даже если бы Оливер ей объяснил, она бы всё равно не поняла разницы.

После этого Люси помогла брату приготовить на ужин густой суп чаудер из моллюсков и кукурузный хлеб из запасов мистера Куигли. Большая часть еды была консервированной или в виде порошка, какую обычно берут с собой в поход. Было даже сухое молоко, о котором Люси никогда не слышала: на вкус оно оказалось просто изумительным.

Люси вообще не помнила, когда в последний раз так хорошо ела и когда они так здорово проводили время вместе. Конечно, в темноте в доме становилось жутковато, даже после того как папа включил несколько фонарей, которые оставил им мистер Куигли. Они отбрасывали на стены странные мечущиеся тени, похожие на привидения. А когда Люси вспоминала, что всё лето придётся провести без интернета и телевизора, у неё в панике сводило живот.

– Считай это своего рода приключением, – посоветовал папа.

В конце концов это было для Тинкеров новое начало. А ведь новое начало всегда приключение.

Люси казалось, она поняла, что имел в виду папа, когда после ужина они принялись играть на кухонном столе в «Монополию». Папа прихватил её вместе с другими играми, о которых Люси даже не подозревала. Она проиграла, но ей всё равно было очень весело, а папа обещал, что когда они вернутся домой, то будут регулярно играть все вместе. Его слова наполнили Люси приятным щекочущим волнением и надеждой, и если именно эти чувства вы испытываете во время приключения, то всё не так уж и плохо.

Но поздно вечером, когда она залезла в постель, а Оливер выключил фонарь на тумбочке, Люси перестало нравиться это приключение. Ей было страшно в этом большом странном доме с шелестом ветра за окном, и к тому же она по-прежнему видела из окна страшный лесной тоннель. Люси было грустно и одиноко.

Люси закрыла глаза и представила свои окна в библиотеке, надеясь, что ей снова станет уютно и тепло, как в тот миг, когда она впервые их увидела. Но вскоре её мысли опять вернулись к маленькой собачке. Бедняжка тоже выглядела испуганной, грустной и одинокой.

Внезапно Люси ужасно захотелось взять собачку к себе в постель, но она никак не могла решиться в одиночку пройти через большой тёмный дом. Люси включила фонарь и спросила Оливера, не сходит ли он с ней в библиотеку. Она объяснила, что хочет проверить, не высохло ли у собачки ухо.

– Почему именно сейчас? – спросил Оливер, садясь в кровати и щурясь на свет.

Люси пожала плечами, потому что у неё не было ответа, но Оливер вздохнул и надел очки, как будто всё понял.

Включив фонарик в часах, Оливер в темноте повёл Люси в библиотеку. Она взяла собачку с дивана и отнесла её в спальню. Оливер не стал смеяться, когда Люси положила собачку в постель. Кажется, он понимал, когда Люси хотела, чтобы её ни о чём не расспрашивали.

– Только случайно не задень её во сне, а то поранишься, – предупредил Оливер, залезая в кровать. – Это тебе не плюшевая игрушка.

Оливер выключил фонарь, и дети пожелали друг другу спокойной ночи. Люси сунула собачку под мышку и закрыла глаза. Окно было открыто, и она слышала, как в ветвях шелестит ветер. Рядом с собачкой Люси больше не боялась тоннеля в лесу. Ну если только совсем немного.

Люси прижала собачку к себе. Когда-нибудь, подумала она, когда они переедут в новый дом с большими окнами, папа купит ей настоящую собаку, которой, конечно, понадобится имя. Но не успела Люси придумать его, как заснула и ей приснился сон. По крайней мере так ей казалось, потому что всё случившееся после этого должно было быть сном.

– Проснись, мисс! – шепнул кто-то на ухо Люси, и она почувствовала какое-то щекочущее прикосновение к щеке, как будто по ней провели мокрой наждачной бумагой. Она открыла глаза и никак не могла понять, где находится. Комната была серебряной от лунного света и вся наполнена незнакомыми очертаниями и тенями.

– Прошу тебя, мисс Люси, мне надо вернуться!

Люси повернула голову и увидела, что прямо над ней стоит маленькая собачка с широко раскрытыми глазами и высунутым языком. Она лизнула ей щёку, и Люси вскочила.

Собачка ожила!

– Не бойся, мисс Люси, – сказала собачка и отступила на несколько шагов назад. – Просто открой дверь, чтобы я мог вернуться в наше убежище.

Люси продолжала сидеть неподвижно, моргая глазами и широко раскрыв рот от удивления.

– Наверное, это сон, – пробормотала она, и тогда собачка снова подошла поближе.

– Нет, мисс Люси, – прошептала она. – Теперь ты наша новая хранительница.

– Хранительница?

– Ты ведь обо мне позаботилась, верно? – спросила собачка, подёргивая приклеенным ухом. – Но если Меридиан узнает, что ты положила меня рядом с открытым окном, она ни за что не поверит, что ты на нашей стороне. Открытые окна против правил!

– О чём ты говоришь? Кто такой Меридиан? И кто ты?

– Меня зовут Торстен Шесть, – ответила собачка, помахивая хвостом. – А Меридиан – кошка, у которой во рту было моё ухо.

– Но вы ведь просто… статуи. А статуи не разговаривают, не кусаются и не…

– Мы можем всё это делать, но только после полуночи. Меридиан считает, что именно тогда наша магия становится особенно сильной. После полуночи мы можем то оживать, то снова становиться статуями, просто подумав об этом. Смотри!

Торстен закрыл глаза, а когда снова их открыл, его зрачки превратились в чёрные камни, а тело стало деревянным. Люси вскрикнула, глаза статуи моргнули, и Торстен снова ожил.

– Здорово, правда? – спросил он. – Но когда восходит солнце, мы уже не можем этого делать. Мы должны оставаться статуями до полуночи, хотим мы этого или нет.

– Но я ничего не понимаю!

– На самом деле мы тоже не совсем понимаем. Это для нас в новинку. Всё началось, когда остановились часы, и именно поэтому нас с Меридиан застали в библиотеке. – В животе у Торстена заурчало. – Это всё я виноват. Я просто пытался найти нам еду. Мы не ели уже несколько дней, и я ужасно проголодался. Мне казалось, что до рассвета ещё есть время, а Меридиан пыталась меня остановить, когда вдруг моё ухо оторвалось. И еда для нас тоже в новинку. Когда мы жили в часах, нам это было не нужно.

– Погоди! Так вы с Меридиан действительно из часов?

Торстен кивнул.

– Но я пыталась вставить вас в отверстия и…

– И это тоже моя вина. На рассвете мы застыли в других позах, поэтому больше не вставлялись в отверстия. Твои брат и папа нас увидели, и нам пришлось оставаться на месте, пока… – Торстен повернул голову к двери. – Это всё я виноват! Мне вообще не стоило выходить из убежища!

– Убежища? От чего вы прячетесь?

Торстен открыл было рот, чтобы ответить, но тут в ветвях деревьев за окном громко застонал ветер. Собачка вздрогнула и задрожала.

– Прошу тебя, мисс Люси! – проскулила она. – У меня нет времени объяснять! Я должен вернуться. Мне слишком опасно бродить по дому одному. И если что-нибудь случится и Меридиан увидит, что окно было открыто, а ты принесла меня из библиотеки, она никогда не поверит, что ты новая хранительница.

В этот момент Оливер начал ворочаться на своей кровати.

– Заткнись, Люси, – сонно пробормотал он. Он лежал лицом к стене и под одеялом был похож на большую серую глыбу. Люси видела, как поднималась и опадала его грудь, и когда его дыхание снова стало медленным и ровным, она повернулась к Торстену.

Но собачка опять стала деревянной и застыла в прежней позе. Люси зарычала от раздражения и принялась трясти её.

– Торстен, проснись!

– Люси! – простонал Оливер и повернулся к ней. В лунном свете его глаза были похожи на тёмные тени, но Люси видела, что они открыты. – Что ты делаешь?

– Ничего, – быстро ответила Люси и положила Торстена на кровать рядом с собой. – Наверное, мне просто что-то приснилось.

– Тогда ложись и спи. – Оливер проверил часы на тумбочке. – Уже больше двенадцати.

За окном снова застонал ветер. Люси поёжилась, и её сердце забилось быстрее. Она выскользнула из кровати и закрыла окно.

– Зачем ты это сделала? – спросил Оливер.

– Мне холодно, – солгала Люси. Хотя Оливер был самым понимающим человеком на свете, она не знала, как объяснить ему случившееся. Если ей всё приснилось, то это был самый яркий и реалистичный сон. А если нет, то оставалось всего две возможности: либо деревянные статуи из библиотеки были волшебными, либо Люси сошла с ума.

Все эти мысли за долю секунды промчались у Люси в голове. И когда Оливер снова повернулся лицом к стене, она вернулась в кровать и лежала там целую вечность со статуей Торстена на груди, глядя в чёрные каменные глаза, пока Оливер наконец не захрапел.

– Теперь можно, – чуть слышно прошептала Люси. Но глаза собачки по-прежнему оставались неживыми, и она не двигалась.

Хотя это было не совсем так. В свете луны Люси показалось, что плечи Торстена опустились чуть ниже, а голова была повёрнута так, как когда он смотрел на кошку. Уши тоже не были такими напряжёнными, но самое главное: его глаза уже не казались испуганными, грустными и одинокими, как раньше.

Люси снова засунула статую под мышку.

– Я защищу тебя, – прошептала она и закрыла глаза. Люси была уверена, что Торстен её слышит. В конце концов он знал её имя и знал, что это она приклеила ему ухо.

Если, конечно, всё это не было просто сном.

Люси снова стало тепло и уютно рядом с собачкой, как в тот миг, когда она стояла в лучах света, падавшего в окна библиотеки. Может быть, это место действительно было волшебным. Люси решила, что в любом случае ей нечего бояться.

По крайней мере пока.

На следующее утро Оливер проснулся и увидел, что Люси крепко спит с собакой под мышкой. Они оба были уже слишком большими, чтобы спать с плюшевыми игрушками, а уж тем более с деревянными, но Оливер понимал Люси. Наверное, немного страшно спать в одиночестве в этом большом доме, ведь раньше они спали в одной кровати.

Оливер тихо оделся, прошёл по коридору в ванную и увидел в зеркале очередной ярко-красный прыщ. На этот раз он появился на подбородке, и теперь прыщей стало шесть. У Оливера сжалось сердце. Он втайне надеялся, что чистый воздух Род-Айленда поможет ему избавиться от прыщей, но пока этого не случилось. Ситуацию усугубляло и то, что в Блэкфорд-Хаус была только холодная вода.

Оливер плотно сжал губы и умылся, потому что супергерои не жалели себя из-за прыщей и отсутствия горячей воды. Потом он почистил зубы и пошлёпал на кухню, где папа уже ел над раковиной овсянку. Оливер сообщил ему, что Люси ещё не проснулась.

– Ей приснился плохой сон, – объяснил он, и его голос тут же начал ломаться. – Наверное, она плохо спала.

– Бедняжка, – ответил мистер Тинкер. – Тогда заведём генератор попозже.

Оливер жадно проглотил овсянку и следом за папой направился к часам. Лучи утреннего солнца падали в крошечное круглое окошко часовой комнаты, так что не было необходимости включать свет. Но папа по-прежнему не мог понять действия часовых механизмов. И сам Оливер тоже.

На первый взгляд казалось, что это просто гигантская версия обычных часов с кукушкой, которые они уже сто раз видели в своём магазине, с похожими на ножницы элементами и рычагом, который выталкивал кукушку в дверцу. Но только кукушки здесь не было, как и остальных животных, которые вставлялись в отверстия на циферблате.

– И заводного механизма тоже нет, – пробормотал мистер Тинкер и почесал голову.

Оливер догадался, что он имеет в виду. Если в часах не было заводного механизма, колёсиков, пружин и шестерёнок, чтобы привести их в действие, тогда как они работали?

– Наверное, всё дело в этих трубах, – произнёс мистер Тинкер.

Именно это сбило их с толку в самом начале: трубы внутри часов, зигзагами тянущиеся от одной из стен к центральной железной сфере размером с баскетбольный мяч. По-видимому, сама сфера тоже являлась частью механизма маятника.

Оливер пролез под трубами и посмотрел на то место, где они крепились к стене. Она вся была из тёмного дерева.

– Как думаешь, куда они ведут, пап? – спросил Оливер и постучал. Стена казалась твёрдой, как если бы он стучал по дереву.

Мистер Тинкер пожал плечами и начал осматривать маятник, а Оливер пробрался между трубами к задней части циферблата. В отличие от лицевой стороны, кирпичи здесь были своего естественного цвета. Чёрные.

Оливер включил фонарик в часах и внимательно изучил оборотную сторону циферблата. Вдоль периметра тянулись двенадцать труб с муфтами, по одной позади каждой ниши, а между ними, в тех местах, где трубы когда-то соединяли между собой фигурки животных, виднелись чуть заметные следы. В нижней части круга, позади отверстия для цифры шесть, находилась пара труб с третьим отверстием для трубы, которая шла к механизмам.

Оливер перешёл к железной сфере и тут же обнаружил отверстие, в которое когда-то вставлялась труба из цифры шесть. Однако оно было заделано, и к противоположной стороне сферы приварили новую муфту, от которой зигзагами отходили четыре трубы. Они были прикреплены к деревянной стене.

– Пап, похоже, предыдущий часовщик изменил направление всех этих труб. Кажется, раньше они все были присоединены к задней части циферблата.

Мистер Тинкер рассеянно кивнул и изо всех сил навалился на подвеску маятника. Она не сдвинулась с места.

– Помоги-ка мне, Олли. Кажется, её заело.

Олли присоединился к папе, и они оба принялись толкать. В комнатке было очень тесно, им не хватало места, но тут Оливер почувствовал, как подвеска едва заметно сдвинулась.

– А теперь тяни! – велел папа. Они начали тянуть, и подвеска немного сдвинулась в другом направлении. Заскрипели шестерёнки, а потом Оливер услышал глухой стон, как будто гнулись ветки деревьев. Он исходил откуда-то из глубины стен.

Оливер с папой отпустили подвеску и прислушались. Этот стон доносился из стен или откуда-то снаружи? Теперь Оливер уже не был уверен. Окно было открыто, но стон прекратился.

У мистера Тинкера покраснело лицо и закружилась голова, и он прислонился к подвеске маятника. У Оливера перехватило дыхание, и сердце забилось быстрее.

– Ты в порядке, пап? – спросил он надтреснутым голосом, но папа лишь отмахнулся.

– Всё нормально, Олли. Просто немного закружилась голова.

– Ты взял с собой лекарство от давления? Тебе надо сесть?

Папа улыбнулся.

– Всё хорошо. Просто, как и всем нам, мне надо не забывать дышать при физическом напряжении. Поэтому у меня и закружилась голова.

– Да, но ты взял лекарство?

– Олли, послушай, – сказал папа и взял Оливера за плечи. – Со мной ничего не случится, понимаешь? Я никуда не денусь.

Оливер смутился и опустил глаза. В первые несколько месяцев после смерти мамы Оливер ужасно боялся потерять и папу, так что ему даже пришлось ходить к психологу, потому что он никак не желал расставаться с папой и идти в школу. Психолог ничем ему не помог, зато помогла работа с папой в часовом магазине. Теперь Оливер уже не так беспокоился. Разве только в такие моменты, ведь у папы было высокое давление…

– Твоя мама тобой бы гордилась, – продолжал папа, ласково глядя на Оливера. – Она бы гордилась тем, сколько ответственности за семью ты взял на себя… – Голос мистера Тинкера дрогнул. Он откашлялся и улыбнулся. – Но обо мне тебе беспокоиться не стоит. Помни, что я тебе сказал. – Папа взъерошил волосы Оливера. – Беспокойство – это заколдованный круг.

Оливер улыбнулся и кивнул.

– Ладно, давай-ка запустим этот генератор, – сказал мистер Тинкер. – Мне нужно больше света, чтобы понять, как блок синхронизации связан с маятником.

Оливер помчался вниз по лестнице и через кухню к генератору. В целях безопасности папа установил его в нескольких ярдах от дома на тропинке, ведущей в лес.

Оливер отсоединил провода, которые они использовали днём ранее (папа делал это в первую очередь, чтобы ничего не взорвалось), а потом проверил бак генератора. Он был почти пустой, поэтому Оливер по высокой траве направился в сарай, где хранились канистры с бензином. Он прошёл только половину пути, когда вдруг заметил, что сегодня сарай выглядел по-другому. Оливер остановился.

Ветки. Теперь их стало ещё больше.

Вчера с правой стороны сарая он видел треть стены. Но теперь она была почти полностью скрыта, и несколько веток даже заглядывали внутрь дверного проёма, как будто хотели сломать сарай.

Деревья не могут так быстро расти, сказал себе Оливер и решил, что, наверное, ветки просто поменяли положение. В конце концов ночью дул ветер, жуткий, стонущий ветер, от которого у Оливера по шее бежали мурашки.

Оливер шумно сглотнул слюну и поспешил в сарай. Кроме двух канистр, там ещё было несколько кусков древесины и чёрных камней, пара деревянных лестниц и какие-то старые ржавые садовые инструменты. Оливер схватил ближайшую канистру и побежал к генератору. Он наполнил бак, закрутил пробку и уже собирался взяться за цепь, когда кто-то прошептал:

– Что ты ищешь?

Оливер развернулся и увидел мальчика, который стоял у входа в лесной тоннель. Он был бледный, с чёрными волосами и глазами, и на нём была тёмная одежда, которая напомнила Оливеру старинные охотничьи костюмы, как в кино. На мальчике были башмаки и твидовая кепка, как накануне на мистере Куигли. Кажется, он был того же возраста, что и Оливер, но точно сказать было трудно. Даже в лучах утреннего солнца опушка леса по-прежнему оставалась полутёмной.

Оливер поправил очки и растерянно заморгал.

– Я сказал «доброе утро», – с улыбкой повторил мальчик. Оливер был уверен, что он сказал что-то ещё, но теперь уже не мог вспомнить.

– Доброе утро, – настороженно ответил Оливер.

– Меня зовут Тедди. А тебя?

– Оливер.

– Вот это поворот! – Тедди улыбнулся, но Оливер продолжал бессмысленно смотреть на него. – Никогда не слышал об Оливере Твисте? Это роман Чарльза Диккенса. – Оливер рассеянно кивнул, и Тедди нахмурился. – Попробую догадаться. Ты ведь сын нового часовщика, которого нанял мистер Куигли?

– Ты знаешь мистера Куигли? – Оливер смущённо откашлялся. Дурацкий голос снова начал ломаться.

– Думаю, да, – ответил Тедди. – Мистер Куигли уволил моего отца. Он был здесь смотрителем, пока этот старый чёрт не купил дом. Он даже пытался починить часы.

– Так твой отец и был предыдущим часовщиком?

Тедди кивнул и горько улыбнулся.

– А твой отец – теперешний часовщик.

Оливер сунул руки в карманы джинсов. В этом Тедди было что-то странное, но он не мог понять, что именно. У него был британский акцент, как и у мистера Куигли. Но ещё более странным было то, что он одновременно казался враждебным и дружелюбным.

– Мы живём в старом коттедже смотрителя, – сказал Тедди, указывая на лес. – Всего в паре сотен ярдов отсюда и не слишком далеко от пруда Холлоу-Понд. Отличное место для рыбалки, если ты любишь это занятие.

Оливер не знал, любит ли он ловить рыбу или нет. Он никогда не был на рыбалке.

– Я и не знал, что там есть пруд, – ответил Оливер, подходя поближе. Он почти не мог различить леса за спиной у Тедди.

– Ещё там есть два ручья, – добавил Тедди, оглядываясь по сторонам. – Они отходят от пруда, а потом снова соединяются на западной границе владений. Недалеко от моста, по которому вы проезжали. Прямо посередине находится Лес Теней в окружении воды, как большой кусок пирога, правда, на самом деле он не такой уж большой. Всего сто акров или что-то около того.

– Лес Теней? – переспросил Оливер, и Тедди перевёл взгляд на ветки.

– Думаю, название говорит само за себя. Если верить легенде, то этот лес волшебный. – Тедди прищурился и лукаво улыбнулся. – На самом деле Блэкфорд-Хаус построен из этих деревьев. Так что он тоже, наверное, волшебный.

– Ну да. – Оливер усмехнулся.

Улыбка исчезла с лица Тедди, и его глаза стали грустными. Тихий ветерок зашелестел листьями на тропинке у него за спиной, и Оливер уловил слабый запах гниющего мусора.

– Мы всегда смеёмся над тем, чего не понимаем, Оливер Тинкер, – тихо сказал Тедди.

– Откуда ты знаешь мою фамилию? – спросил Оливер. Внезапно его сердце сильно забилось, но тут он услышал папин голос:

– Эй, лесной рейнджер!

Оливер вздрогнул, развернулся и увидел папину голову, высовывающуюся из окошка часовой комнаты в боковой части дома. Из окна к генератору тянулся длинный шнур. Папа раскачивал им в воздухе.

– Почему так долго? – спросил он.

– Извини, сейчас иду! – крикнул Оливер, и папина голова исчезла в окне. Оливер повернулся, чтобы попрощаться с Тедди, но мальчик уже исчез.

Оливер подошёл к самой опушке леса, где заканчивались плиты дорожки и начиналась усеянная листьями тропинка в лесном тоннеле. Запах гнилого мусора пропал, и когда глаза Оливера привыкли к темноте, он нигде не заметил Тедди.

Но в том самом месте, где стоял мальчик, на земле что-то валялось.

Оливер наклонился и поднял большой чёрный жёлудь.

Тр-р-р! Тр-р-р!

Самый длинный день в жизни Люси Тинкер начался с грохота генератора.

Она тут же принялась искать Торстена и обнаружила его деревянную статую рядом с собой. Собачка сказала ей, что могла оживать только после полуночи, а на рассвете снова превращалась в деревяшку. Тогда почему он не ожил, когда Оливер заснул? Или когда заснула Люси?

Может быть, Оливер так напугал Торстена, что он не захотел рисковать и снова его будить? Торстен и так всего боялся, особенно открытого окна. А ещё он говорил о Меридиан, убежище и о том, что его могут поймать. Всё это не имело смысла.

Но таковы сны. Они всегда казались бессмысленными.

– Но это был не сон, – пробормотала Люси, глядя в блестящие чёрные глаза Торстена.

На следующее утро сны всегда казались размытыми и далёкими, и когда вы чистили зубы, то уже почти забывали о них. Конечно, если они не были очень странными или страшными. Да, знакомство с Торстеном было очень странным и, может быть, чуточку страшным, но всё же…

Люси спустила ноги на пол, потёрла глаза и посмотрела на часы-компас Оливера на тумбочке. 9:47. Значит, у неё оставалось больше четырнадцати часов до того, как Торстен снова оживёт. Люси застонала от нетерпения. Ей было нужно задать собачке столько вопросов и столько всего ей рассказать.

И тут ей пришла в голову мысль.

– Если ты меня слышишь, может быть, Меридиан тоже услышит, – сказала Люси. Конечно, если кошка уже не спряталась в своё убежище. Люси не могла говорить с ними в спальне при грохоте генератора. Здесь она не слышала даже своих мыслей.

Люси вытащила из ящика футболку и шорты, оделась и умылась в ванной, а потом взяла Торстена с собой на кухню. Там она отперла чулан и заглянула внутрь. В тусклом свете, падавшем из двери, поблёскивали глаза Меридиан, и Люси вздохнула с облегчением. Кошка по-прежнему стояла на полке, и Люси заметила на внутренней стороне двери опилки и следы от когтей. Может быть, ночью кошка пыталась выбраться и вернуться в убежище?

Люси осторожно сняла Меридиан с полки, сунула её под мышку, в другую руку схватила Торстена, взяла в рот открытую коробку со сладкими колечками и поспешила в библиотеку. Там она поставила животных на диван, пододвинула поближе большое кожаное кресло и закрыла раздвижные двери библиотеки. Грохот генератора превратился в далёкое гудение.

Люси уселась напротив животных и бросила в рот пару колечек. «Кажется, это я здесь ненормальная, – подумала она, – ведь я разговариваю с деревянными животными». Но именно это она и собиралась сделать. Она начала говорить.

– Привет, Меридиан, – сказала Люси. – Меня зовут Люси Тинкер. Приятно познакомиться.

Кошка с ненавистью смотрела на неё блестящими чёрными глазами, оскалив клыки. Внезапно сердце Люси забилось сильнее, и когда она положила в рот ещё пару колечек, они показались ей такими сухими и картонными, что она едва смогла их проглотить.

– Моего папу, Чарльза Тинкера, – продолжала Люси, – нанял мистер Куигли, чтобы он починил часы. Торстен считает, что я новая хранительница, но я понятия не имею, что это значит. Пойми меня правильно, я с радостью буду заботиться о вас всё лето. Кстати, моего брата зовут Оливер. Он хороший. Как и мы все. Я имею в виду, мы все хорошие.

Люси не была уверена, что это не обман зрения, но внезапно глаза Меридиан сузились и из злых стали подозрительными, а один уголок её рта приподнялся, так что оскал стал больше походить на усмешку.

– Я говорю правду, – сказала Люси. – Мы не причиним вам вреда. Я не знала про правило открытого окна, но теперь знаю. Торстен мне сказал. Это я виновата, что он не успел вернуться в убежище, так что не сердись на него. И не сердись на меня за то, что я поставила тебя в чулан. Я не знала, что ты можешь оживать, что ты тоже из часов и что…

Люси замолчала. Она ещё многого не знала. Торстен чего-то боялся, но чего именно?

Словно в ответ на её вопрос перед окнами библиотеки внезапно возник огромный ворон. Люси вздрогнула и выронила коробку с колечками. Большая чёрная птица на миг зависла в воздухе, внимательно глядя на деревянных животных, а потом попыталась схватить их через стекло.

Люси взвизгнула и накрыла животных своим телом, а когти ворона принялись глухо царапать и стучать по стеклу.

– Оставь их в покое! – крикнула Люси, и ворон отлетел в сторону, хлопая крыльями и чёрными глазами внимательно глядя на девочку. Потом с громким карканьем чёрная птица исчезла, и далёкий шум генератора вскоре заглушил её крики.

Люси сидела неподвижно с бешено бьющимся сердцем, прижав к груди деревянных зверей. Они дрожали. Или Люси это просто казалось, потому что она сама дрожала?

– Всё хорошо, он улетел. – Люси осторожно поставила животных на стул, подошла к дивану и посмотрела на лес. Ворона нигде не было, и она видела только чёрные искривлённые стволы деревьев, нависающие над поляной.

– Это его вы боитесь, да? – спросила Люси, поворачиваясь к животным. – Поэтому окна нельзя оставлять открытыми. Поэтому ты, Торстен, боялся, что тебя поймают. Ворон. Скольких он уже унёс? И сколько ещё осталось?

Животные молча смотрели на Люси. Каменные глаза Меридиан – с ненавистью, а Торстен – со страхом и грустью. Теперь появился настоящий ворон. Но почему он забирал животных?

Люси слезла с дивана и с хрустом раздавила одно из сладких колечек, валявшихся на полу.

– Фу! – воскликнула она и принялась отряхивать крошки с пяток. У неё уже не было аппетита. Животные не ели несколько дней. Торстен сказал, что именно так они и попали в библиотеку. Он пытался найти еду, а Меридиан хотела втащить его обратно в убежище.

– Убежище, – пробормотала Люси, оглядываясь по сторонам. Оно должно было быть где-то здесь или поблизости.

Люси стряхнула оставшиеся крошки, собрала колечки в коробку и швырнула её в корзину для мусора. Ей придётся подмести крошки, но что делать с Торстеном и Меридиан весь день? Люси решила, что должна до полуночи спрятать их в безопасном месте, а потом принести им еды из кладовки и кое о чём расспросить.

Люси отнесла животных обратно в чулан и спрятала на полке за старыми коробками с лампочками.

– Не волнуйтесь, – прошептала она. – В полночь я вернусь с едой. – После этого Люси взяла метлу и совок и отправилась в библиотеку.

Закончив подметать крошки, она заметила на полу рядом со столиком с химическим оборудованием книжку в кожаном переплёте. Наверное, она в суматохе упала со стола, подумала Люси, хотя раньше никогда не видела этой книжки.

Люси начала перелистывать страницы и поняла, что это старый дневник человека по имени Роджер Блэкфорд. В основном там были скучные заметки о научных экспериментах, а также формулы и математические уравнения, в которых Люси ничего не смыслила. Однако в конце дневника была одна запись, которая привлекла её внимание.

«19 апреля 1908 года, – прочла Люси. – Хотя мы с Абигайль обещали друг другу больше никогда не говорить о нашем сыне, ради нашей алхимии в годовщину его смерти я должен записать то, что случилось. На протяжении прошедшего года все изображения нашего сына постепенно чернели. Абигайль, по-прежнему убитая горем, отказывается убирать их и даже говорить об этом. Однако я убеждён, что ничто из сделанного нами не может объяснить этот феномен. Я собираюсь внести кое-какие изменения в часы и выяснить, не нарушила ли смерть нашего сына равновесие. Однако я полагаю, что во всём виноват дом, потому что в последнее время он стал более восприимчивым. Если мне удастся выяснить причину, я напишу об этом в дневнике. Если же нет, я выполню данное Абигайль обещание и больше никогда не буду говорить о нашем сыне».

Р. Б.

– Р. Б. означает Роджер Блэкфорд, – пробормотала Люси, перелистывая оставшиеся страницы дневника. Дальше снова шли формулы и заметки об экспериментах и больше ничего о картинах и сыне Блэкфордов.

Внезапно тишину нарушил звук автомобильного гудка, и она бросила дневник на стол. Люси выбежала в гостиную и выглянула в окно. Это был мистер Куигли. Старик под зонтом стоял рядом с машиной в конце подъездной дорожки. Люси нахмурилась. Она ведь просто пошутила насчёт того, что это дом бросил на машину мистера Куигли кирпич. Но теперь, когда она прочла дневник…

Люси перевела взгляд на картину над камином. На ней были изображены Роджер и Абигайль Блэкфорд. А чёрное пятно на руках у Абигайль – их сын. Наверное, с ним случилось что-то плохое. И к тому же Роджер Блэкфорд считал, что в испорченных картинах виноват дом.

Бип! Бип! Бип!

Мистер Куигли сунул руку в окно машины, и Люси метнулась в прихожую и позвала папу. Через секунду они с Оливером вышли из часовой комнаты и поспешили на улицу. Люси заметила, что фара машины мистера Куигли была всё ещё разбита, но никто из них об этом не упомянул.

Мистер Куигли улыбнулся им из-под зонта, поправил повязку на голове и беспокойно взглянул на дом.

– Прошу простить меня за зонт, – сказал он. – Но сегодня у меня разболелась голова, и я не смог надеть шляпу. Так велел доктор. Не хочу слишком долго находиться на солнце.

– Как вы повредили голову, мистер Куигли? – спросила Люси.

– Ну… – забормотал он. – Я просто ударился, когда садился в машину. Боюсь, я всегда был немного неуклюжим. – Мистер Куигли засмеялся и закашлялся в платок. – Добавьте сюда простуду и… Полагаю, ваш первый вечер в Уотч-Холлоу оказался весьма приятным?

– Да, очень приятным, спасибо, – ответил мистер Тинкер. – Но вы не шутили насчёт часов. Я никогда не видел ничего подобного.

Мистер Куигли улыбнулся.

– Прежний часовщик сумел направить энергию из тёмного дерева. Это ток, который обеспечивает дом электричеством, проходя через маятник. Конечно, я не инженер, но если я правильно помню, именно маятник доставлял ему больше всего проблем.

– Видишь, я же тебе говорил, Олли, что дело в маятнике, – сказал мистер Тинкер, и Люси впервые заметила, что её брат выглядел обеспокоенным. – По-видимому, лучше всего будет снабдить часы заводным механизмом, чтобы заставить маятник двигаться. Тогда он сможет проводить ток из… Как вы его назвали? Тёмного дерева?

Мистер Куигли засмеялся и махнул рукой.

– Так местные жители называют этот лес. Лес Теней. Он уже был здесь, когда я купил дом. Дом и часы были созданы больше ста лет назад из древесины этих деревьев. Они принадлежали семье Блэкфорд.

У Люси замерло сердце. Значит, строителями дома были Роджер и Абигайль Блэкфорд.

– Как бы там ни было, – продолжал мистер Куигли, – я приобрёл дом в Англии у дальнего родственника Блэкфордов. Он пустовал несколько десятилетий, после того как Абигайль Блэкфорд умерла в начале 1980-х годов. Кстати, ей было больше ста лет. С тех пор за домом следила управляющая компания, нанятая джентльменом, у которого я его и купил. Но всё равно так никто и не смог сказать мне, когда и почему остановились эти часы.

– Что ж, мистер Куигли, часы определённо являются чудом технической мысли…

– Кажется, трубы вели к задней части циферблата, – перебил Оливер. – Думаете, поэтому они не работают?

Мистер Куигли нервно улыбнулся.

– Ну… – пробормотал он, снова поглядывая на дом из-под зонта. – Боюсь, это сделал прежний часовщик. Он перенаправил трубы к циферблату и… Скажем так: эффект оказался катастрофическим. Он чуть не взорвал весь дом. Поэтому, когда он снова соединил трубы с деревом, я был вынужден его уволить.

– А животные? – спросила Люси, и все посмотрели на неё так, как будто у неё было три головы. Люси вспыхнула. – Я хочу сказать, вместо цифр там были фигурки животных. Мне просто интересно, что с ними случилось?

– Честно говоря, не знаю, – ответил мистер Куигли. – Однако о них вам не следует беспокоиться. Уверяю вас, это были просто декоративные элементы, не влияющие на работу часов. Кстати… – Мистер Куигли сунул руку в окно машины и открыл багажник. – Я привёз вам ещё бензина для генератора.

– Отлично, у нас как раз заканчивается бензин. Олли, отнеси канистры в сарай. И выключи пока генератор. Скоро будем обедать.

Люси показалось, что её брат выглядел разочарованным. Он поправил очки, кивнул, вытащил канистры из багажника и исчез за домом.

– Рад, что всё идёт хорошо, – сказал мистер Куигли и повернулся к Люси. – А вы, мисс Люси, как вы проводите время в вашем летнем жилище?

От взгляда мистера Куигли Люси стало не по себе, как будто старик знал, что она всё утро разговаривала с деревянными животными и читала дневник Роджера Блэкфорда. Но сейчас, в ярком свете солнца, мысль о том, что в доме обитали волшебные животные, которые могли оживать после полуночи, казалась безумной. Может быть, у Люси разыгралось воображение и Торстен ей просто приснился? В любом случае она не собиралась пока об этом говорить.

Люси сунула руки в карманы, пожала плечами и отвернулась.

– Люси нашла себя занятие, – ответил папа, и в эту секунду генератор зарычал и затих. – Кстати, сбегай-ка посмотри, что делает Оливер. Мне надо поговорить с мистером Куигли о делах. До обеда можете поиграть.

Люси попрощалась с мистером Куигли и побежала за дом, то и дело поглядывая на верхушки деревьев в поисках ворона. Она нигде не видела большой чёрной птицы, но зато заметила на опушке Оливера. Он стоял рядом с лесным тоннелем. Оливер вяло махнул ей рукой, и Люси подбежала к нему. Они стояли молча, глядя на лес, а лёгкий ветерок шептался о чём-то в ветвях деревьев.

– Утром я встретил здесь сына бывшего часовщика, – наконец произнёс Оливер. – Он был хранителем дома, пока мистер Куигли его не уволил. Я имею в виду, его отец.

– Хранителем? – переспросила Люси, и её сердце внезапно забилось сильнее. Именно так назвал её Торстен. Новая хранительница.

– Да, – ответил Оливер, и его голос снова стал ломаться. – Тедди сказал, они живут в коттедже в паре сотен ярдов отсюда. Так зовут мальчика. Поскольку лес принадлежит мистеру Куигли, наверное, он позволил им остаться, пока отец Тедди не найдёт другую работу или что-то в этом роде.

Люси ничего не ответила и принялась теребить кончик косички. Её мысли путались. Хранитель?

– Это очень мило со стороны мистера Куигли, да? Он ведь сказал, что часовщик чуть не взорвал его дом.

Люси пожала плечами. Она не понимала, к чему клонит Оливер, и не была уверена, стоит ли рассказать ему про Торстена и ворона. Оливер захочет сам всё увидеть, но сейчас ворона нигде нет, а деревянные животные оживут только после полуночи. Однако вспомнив о том, как Торстен накануне отреагировал на Оливера, Люси поняла, что они и вовсе могут не ожить, пока он рядом или пока они не поймут, что ему можно доверять. И хотя Торстен считал Люси новой хранительницей, кто знает, что думала о ней Меридиан? Люси надеялась, что сумела завоевать её расположение в библиотеке, но узнает она об этом только в полночь.

– Понимаешь, о чём я? – спросил Оливер.

– Что? – рассеянно переспросила Люси. Она была так поглощена своими мыслями, что не слышала, что сказал Оливер. Он вздохнул.

– Я говорю, это необычные часы. И Лес Теней – необычный лес.

Люси поёжилась и сложила руки на груди. Ей не нравилось это название. Лес Теней.

– Я хотел спросить отца Тедди, что пошло не так, – надтреснутым голосом продолжал Оливер. Он откашлялся и сунул руки в карманы.

– Парня, который чуть не взорвал дом? Он был бы последним, к кому бы я обратилась за помощью.

– Ты не понимаешь, Люси. Судя по всему, отец Тедди всё сделал правильно, когда пытался перенаправить трубы к циферблату.

– А мне кажется, это дурацкая затея. – Люси указала на лесной тоннель. – И ещё глупее идти искать папу этого Тедди в лесу. В Лесу Теней. Можешь себе представить более жуткое название? Может быть, Лес Смерти? Пообещай мне, что не пойдёшь туда. Мне этот лес не нравится.

Оливер улыбнулся.

– Вряд ли он такой уж страшный, если Тедди с отцом в нём живут. Тедди сказал, что там есть пруд, где можно ловить рыбу.

– Мы никогда не ловим рыбу.

Оливер усмехнулся и задумчиво потёр лоб.

– Ладно, может быть, это и вправду дурацкая затея, – согласился он, и Люси заметила, что его лицо испачкано в чем-то чёрном. Оливер смущённо осмотрел руки, а потом карманы. Из одного кармана он извлёк нечто похожее на горстку пепла.

– Что это? – удивился он и понюхал пальцы. – Я нашёл жёлудь и положил его в карман. Наверное, я его раздавил, пока занимался с часами.

Оливер попытался отряхнуть руки, но сделал только хуже, и вскоре обе его ладони стали совершенно чёрными.

– Ну вот, теперь ещё и чешется, – заметил он, расчёсывая прыщи на лбу, и Люси хихикнула.

– Ты такой неуклюжий, – сказала она. – Идём, я помогу тебе умыться!

Люси взяла брата за руку и уже собиралась тащить его обратно к дому, как вдруг заметила, что окно часовой комнаты открыто. Девочка застыла на месте.

– В чём дело? – спросил Оливер, но Люси не знала, как рассказать ему о правиле закрытых окон, не упоминая животных.

– Мы должны закрыть это окно, – пробормотала она, и её сердце забилось быстрее.

– Тогда как мы подсоединим к часам кабели? – поинтересовался Оливер и принялся снова расчёсывать лоб. – И потом какая разница? Здесь нет никаких жуков. Я даже не слышал ни одного сверчка.

Люси нахмурилась. Нет, сверчков здесь нет, подумала она.

Зато есть ворон.

Пока Оливер смывал остатки желудёвой пыли, Люси заглянула в чулан проверить животных. Они по-прежнему были за коробкой с лампочками. После этого Люси побежала в часовую комнату и попыталась закрыть окно. Оно крепилось петлями, как корабельный иллюминатор, и не закрывалось полностью, потому что мешал кабель.

Люси застонала. Когда приехал мистер Куигли, дверь комнаты оставили открытой, так ворон вполне мог влететь и прятаться где-нибудь в доме. Но кабель свисал из открытого окна всю ночь, так что если бы ворон хотел попасть внутрь, он бы мог сделать это в любое время.

Но тогда ворон мог не знать, что Торстен и Меридиан покинули своё убежище, подумала Люси. Теперь же, когда он об этом знал…

Люси вздохнула. Она вела себя так, как будто всё это происходило на самом деле, хотя всё ещё не была уверена, что ей это не приснилось. И действительно ли ворон охотился на животных? Может быть, ей просто так показалось. В конце концов, в городе птицы постоянно залетали в окна. Почему же этого не могло случиться в глуши Род-Айленда? И всё же Люси решила удостовериться, что дверь часовой комнаты закрыта, пока папы и брата там нет. Если ворон всё-таки влетит в дом, он окажется в ловушке, и все сразу об этом узнают.

Мысли об этом тяготили Люси за обедом, но когда папа спросил, что случилось, она решила пока не рассказывать ему про ворона. Всё это было слишком сложно, и она и без того чувствовала себя глупо, спросив про часы у мистера Куигли.

– Что означает «восприимчивый»? – внезапно спросила Люси, и папа с любопытством поднял брови. – Попалось в одной из книг в библиотеке.

– Рад, что ты наконец-то стала читать, – ответил мистер Тинкер, пережёвывая сэндвич с тунцом. – А «восприимчивый» означает, что некто может что-то испытывать или ощущать.

– Это также означает, что он живой, – раздражённо добавил Оливер, расчёсывая лоб и руки.

Сердце Люси забилось сильнее. Неужели Роджер Блэкфорд думал, что дом живой? Но это было невозможно. Должно было быть какое-то логическое объяснение почерневшей картины над камином. Но если деревянные животные могли оживать, то, возможно, это мог делать и сам дом.

– А алхимия? – спросила Люси, обеспокоенно оглядывая кухню, и папа с Оливером переглянулись, как будто спрашивая друг у друга: «Что она такое читает?»

– Алхимия – всего-навсего старинное название химии, – ответил мистер Тинкер, доедая сэндвич. – Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что в доме жил химик, стоит только взглянуть на все эти вещи в библиотеке.

После обеда, когда папа с Оливером опять занялись часами, Люси обыскала весь дом в поисках ворона. Она была рада, что двери чердака и подвала были всё ещё заперты на засовы. Чердак был самым жутким местом в доме. Но Люси ещё не была в подвале.

Люси начала со спален наверху, она заглядывала под кровати, в шкафы и под простыни, которыми были накрыты мебель и картины на стенах. Было совершенно очевидно, что, купив дом, мистер Куигли купил с ним и все вещи, включая одежду бывших жильцов. Все эти испорченные молью и заплесневелые вещи по-прежнему висели в гардеробах.

Последняя спальня когда-то принадлежала маленькому мальчику. Люси догадалась об этом, потому что нашла под простынями деревянную лошадку, модель поезда, несколько оловянных солдатиков, деревянный барабан и другие игрушки. Все они выцвели, заржавели или были сломаны и казались намного древнее тех, что Люси видела в папином магазине.

Но было там и кое-что ещё: картина в позолоченной раме, упавшая со стены. За время своих поисков Люси заметила наверху и другие картины, но ни одна из них не была похожа на эту. Картина лежала лицевой стороной на полу, поверх простыни, как будто упала со стены много лет назад.

Люси прислонила картину к стене, и в лучах солнечного света, падавшего в окно, тут же заплясали миллионы пылинок. Это был портрет маленького мальчика в чёрном костюме и рубашке с высоким воротником. На заднем плане виднелись голубое небо и холмистые поля с лошадьми, но вместо лица у мальчика было лишь большое чёрное обугленное пятно.

У Люси похолодел затылок. Комната принадлежала сыну Блэкфордов, тому самому умершему мальчику из дневника, ребёнку, который был на руках у Абигайль Блэкфорд на картине над камином, пока по какой-то причине не превратился в чёрное пятно. Оливер решил, что картина была повреждена огнём, но теперь Люси постепенно начала что-то понимать.

– «Наш любимый сын Эдгар», – прочла она надпись на медной табличке в нижней части рамы. – Значит, так тебя звали, – прошептала Люси. – Эдгар Блэкфорд. Что же с тобой случилось?

Внезапно картина с грохотом упала на пол.

Люси вскрикнула и отскочила назад, чуть не споткнувшись о деревянную лошадку под простынёй, а потом выбежала в коридор. На мгновение показалось, что лампы на стенах замерцали красным светом.

– Люси, это ты? – крикнул папа.

С бешено бьющимся сердцем, задыхаясь, Люси подбежала к перилам и увидела папу, который смотрел на неё с лестничной площадки. Он держал в руке гаечный ключ, и его лицо было потным и испачканным машинным маслом. Он выглядел раздражённым.

– Что ты делаешь? У тебя такой вид, как будто ты только что увидела привидение.

– Я… просто обследовала дом. А потом на что-то наткнулась и испугалась.

Папа закатил глаза и вздохнул.

– Люси, прошу тебя. Всё в этом доме принадлежит мистеру Куигли. Ты не должна трогать его вещи, понимаешь меня? А если бы ты что-нибудь разбила?

– Прости.

Папа улыбнулся, и его взгляд тут же смягчился.

– Нет, это ты меня прости. Я знаю, что тебе здесь скучно. Знаешь что? Как только мы с Олли разберёмся с маятником, предлагаю целый день провести на пляже. Что скажешь? Мы никуда не ездили с тех пор, как твоя мама…

Папа замолчал, шумно сглотнул слюну и отвёл глаза. Люси поняла. Он не хотел говорить о маме, по крайней мере с Люси. Если верить теории Оливера, папе было больно говорить об этом, поскольку они были очень похожи. Люси верила Оливеру. Он понимал людей лучше, чем она.

Мистер Тинкер откашлялся и продолжал:

– Уверен, мистер Куигли не будет возражать, если мы немного развеемся. Может быть, через пару дней? Завтра мне нужно будет съездить в хозяйственный магазин за деталями. Мы с твоим братом соберём особенный заводной механизм.

Люси улыбнулась и кивнула. Поездка на пляж – отличная идея, и страх Люси тут же исчез. Она слишком увлеклась мыслями о живом доме, который сжигал картины. Это она сама случайно уронила портрет на пол. Теперь Люси была в этом уверена.

– Пап, маятник сдвинулся! – крикнул Оливер, и мистер Тинкер исчез в часовой комнате.

Люси сбежала на лестничную площадку и остановилась в дверях. Папа с Оливером разглядывали маятник.

– Ты уверен? – спросил мистер Тинкер. – По-моему, он на том же самом месте.

– Клянусь! – ответил Оливер. – Когда Люси закричала, я краем глаза увидел, как он откачнулся на целый фут. Смотри!

Мистер Тинкер с силой навалился на подвеску маятника. Она не сдвинулась ни на миллиметр.

– Кажется, сейчас опять заело.

– Говорю тебе, пап, он двигался! Может быть, не на целый фут, но всё равно!

– Ладно, – вздохнул мистер Тинкер. – Подвинь сюда лестницу, и я ещё раз осмотрю крепёж и ходовое колесо.

Когда папа с братом снова занялись часами, Люси помчалась вниз по лестнице и продолжила искать ворона на первом этаже. Птицы нигде не было. Она снова проверила животных в чулане, а остаток дня провела в библиотеке.

Люси начала внимательно читать дневник, но больше ничего не нашла об Эдгаре Блэкфорде и восприимчивом доме и занялась другими полками. Там было множество книг: большинство из них научные, например, о геологии, растениях и на другие темы, которые Люси казались скучными. У книг были интересные названия – «Большие надежды», «Граф Монте-Кристо», «Война и мир» – но все они были написаны слишком сложным и старомодным языком, поэтому Люси просто полистала их. Скоро ей это тоже наскучило, и она занялась бутылочками и склянками. На некоторых из них были приклеены ярлыки с химическими символами и названиями, которые Люси не понимала, а другие были пустые или совсем без надписей.

Наконец Люси наткнулась на нечто под названием «Мазь из солнечного камня», которая, если верить надписи, должна была нейтрализовать действие тёмного дерева. Склянка была очень пыльной, а внутри находилось что-то сероватое, тягучее и пахнувшее ещё хуже столярного клея. За обедом Оливер жаловался, что его руки и лоб всё ещё чешутся от желудёвой пыли. Люси предложила ему намазаться мазью из солнечного камня. Однако папа запретил это делать.

– Кто знает, сколько времени пролежала там эта мазь? – сказал он, жуя консервированные равиоли, которые подогрел Оливер. – Возможно, это просто какое-то шарлатанское снадобье. Не думаю, что медицине того времени можно доверять.

Люси не знала, что папа имел в виду под шарлатанским снадобьем, но он сказал, что, если утром кожа Оливера будет всё ещё чесаться, по дороге из хозяйственного магазина они купят лосьон с каламином.

Второй вечер в Уотч-Холлоу Тинкеры провели за играми на кухонном столе. Однако сегодня они засиделись дольше. Люси уже не так пугали тени, как накануне, но пару раз её сердце чуть не остановилось, когда ей показалось, что она заметила в комнате чёрный силуэт ворона. Однако это был всего лишь обман зрения.

Около десяти часов вечера они отправились спать, но Оливер никак не мог заснуть, потому что у него ужасно чесались руки и лоб. Люси казалось, она вот-вот взорвётся от нетерпения, когда наконец после половины двенадцатого, если верить часам Оливера на тумбочке, он начал храпеть.

Люси в одной лёгкой ночной рубашке выскользнула из комнаты и бесшумно прошмыгнула в тёмную кухню, где положила в одну миску тунца для Меридиан, а в другую – консервированную ветчину для Торстена. Люси всё продумала заранее и принесла миски в библиотеку. Там было так светло от лунного света, что ей не нужен был фонарь. Люси поставила миски на камин, достала животных из чулана и положила их рядом. Закрыв двери, она уселась на стул и стала ждать.

– Наверное, уже почти полночь, – прошептала Люси, глядя в окно.

Залитая лунным светом поляна между домом и Лесом Теней была похожа на море из серебряных волн на ветру. Но когда Люси снова повернулась к животным, то увидела, что Меридиан исчезла.

Люси вскрикнула и хотела было встать, но кто-то схватил её за косичку и с силой дёрнул. Люси закричала, и хотя ей было очень страшно, она тут же догадалась, что случилось. Меридиан ожила и взобралась по спинке стула, пока Люси смотрела в окно. И теперь кошка держала её когтями прямо за горло.

– Никогда не теряй бдительности, девочка! – шепнула Меридиан на ухо Люси.

Люси принялась в панике кричать и попыталась схватить Меридиан за лапы, но кошка с громким шипением ещё глубже вонзила когти ей в шею. Люси поморщилась от боли.

– Осторожно, а не то поранишься! – прорычала Меридиан.

– Меридиан, нет! – крикнул Торстен, вскакивая Люси на колени.

– Замолчи, Торстен! – рявкнула Меридиан. – Теперь у нас есть пленница. – Она с силой дёрнула голову Люси назад. – Говори, кто такой Гарр и как нам его победить?

– Мисс Люси не служит Гарру! – крикнул Торстен. – Она новая хранительница! Ты ведь видела, как она сегодня нас защищала!

Гарр? Сердце Люси сильно билось, а мысли путались. Кто такой этот Гарр?

Меридиан угрожающе хмыкнула.

– Ты слишком глуп, Торстен. Это всё притворство, чтобы заставить нас отвести её к остальным. Мы – последние защитники дома. Эта девочка и её семья – шпионы!

Торстен нахмурился и наморщил лоб. Совершенно очевидно, что он об этом не подумал.

– Мы не шпионы! – сказала Люси, едва дыша от страха. – И я никогда не слышала о Гарре. Я просто пыталась вам помочь!

Меридиан хихикнула.

– Ты считаешь нас идиотами, девочка! Притворяешься хранительницей? Должна признать, у тебя хорошо получается. Но меня не обмануть. Я буду защищать Блэкфорд-Хаус до самого конца!

– Пожалуйста! – Люси чуть не плакала. – Клянусь, я не знаю, что происходит! Мистер Куигли нанял моего папу, чтобы он починил часы.

Меридиан зарычала.

– Опять это имя! Куигли. Кто такой мистер Куигли?

– Теперь дом принадлежит ему. Он купил его несколько месяцев назад и нанял моего папу починить часы. Они производят электричество, и он не может переехать в дом, пока часы не работают.

– Это вполне логично, Меридиан, – заметил Торстен. – Тот человек, который был здесь раньше, тоже работал над часами. Может быть, этот мистер Куигли и Тинкеры помогут восстановить равновесие. Может быть, плохие времена наконец позади!

Меридиан чуть ослабила хватку.

– Дом очень слаб, Торстен, – произнесла кошка. – И мы все тоже слабы. Равновесие нарушено, и Гарр не остановится, пока не получит дом. Это его очередная уловка. Он хочет, чтобы мы отвели девочку к остальным.

– Клянусь, я никогда не слышала про Гарра! – повторила Люси.

– Что, если она говорит правду, Меридиан? – спросил Торстен. – Что, если мисс Люси действительно хранительница, которую дом ждал все эти годы? А если нет… – В животе у Торстен заурчало. – Сколько ещё мы можем жить вот так?

Несколько секунд прошли в напряжённом молчании. Люси чувствовала, как сердце Меридиан бьётся прямо у её шеи, а потом кошка наконец отпустила её. Люси вздохнула с облегчением и увидела, что Меридиан уже стоит у камина. Кошка двигалась очень быстро и беззвучно. Она указала на миски с едой.

– Ешь! – приказала Меридиан. Её глаза поблёскивали в темноте, и Люси с недоумением уставилась на неё. – Если это безвредно для тебя, значит, безвредно и для нас.

Люси поняла. В одном фильме она видела, как король заставлял слугу пробовать свою еду, чтобы убедиться, что она не отравлена. Люси опустилась на пол и отправила в рот немного тунца и ветчины. Вкус был отвратительный, но она заставила себя всё проглотить, и в следующее мгновение Торстен и Меридиан набросились на еду.

У Люси сжалось сердце. Кажется, животные очень давно не ели. Торстен, позабыв обо всём на свете, уплетал ветчину, а Меридиан, жадно поедая тунца, не сводила глаз с Люси. Через минуту миски были пусты.

– Боже мой! – произнёс Торстен, облизываясь. – Это была самая вкусная еда на свете. Не могу описать, как я тебе благодарен, мисс Люси. Что скажешь, Меридиан? Неужели слуга Гарра дал бы нам такую еду?

Меридиан уселась на пол и облизала когти.

– Посмотрим, – сказала она и прищурилась. – Посмотрим.

– Кто такой Гарр? – спросила Люси.

– Мы сами точно не знаем, – ответил Торстен. – Ворон Темпус первым произнёс его имя.

– Ворон Темпус? Тот самый ворон, которого я сегодня видела?

Торстен торжественно склонил голову.

– Когда-то он был деревянным и тоже жил в часах, как и мы. Но потом он стал предателем и присоединился к Гарру, который превратил его в настоящего ворона. Теперь он жив и днём и ночью.

– Хочешь, чтобы мы поверили, что ты этого не знаешь, девочка? – спросила Меридиан.

Люси кивнула, и кошка цинично фыркнула.

– Темпус улетел первым, – продолжал Торстен, не обращая на неё внимания. – В ночь, когда мы ожили, он крикнул «Гарр!», вылетел из часов и улетел в Лес Теней. После этого равновесие нарушилось. В конце концов Темпус был кукушкой. Он называл время.

– Значит, именно это вы имели в виду, когда говорили, что ожили совсем недавно?

– Это сложно объяснить, но вот здесь мы всегда были живыми, – ответил Торстен, постучав себя по голове. – В нашем естественном состоянии наш разум составляет с часами одно целое. Нет никакого ощущения прошлого или будущего, только настоящее, хоть наши тела и деревянные. На самом деле это довольно приятно. Но потом что-то произошло – Меридиан считает, что это из-за появления Гарра – и часы остановились, а мы после полуночи стали оживать по-другому. Тогда Темпус начал похищать нас и…

– Я не понимаю. Почему Темпус начал вас похищать?

– Гарр не может войти в дом. Я его никогда не видел, но Меридиан видела, как он ночью смотрел на дом с опушки Леса Теней. Там он и живёт. Это чёрный и страшный человек-дерево ростом десять футов с ветвями вместо рук и горящими, как угли, глазами. Но он появляется только ночью. Правда, Меридиан?

Кошка сглотнула и беспокойно посмотрела на окно. С пола Люси не видела Леса Теней, но представляла, как описанное Торстеном существо стоит среди деревьев и смотрит на дом. Она поёжилась.

– А почему Гарр не может войти в дом? – спросила Люси.

– Гарр – существо из Леса Теней, а лес не может приблизиться к дому из-за камня. Его называют солнечным камнем.

– Солнечный камень… – Люси указала на склянки на полке. – То же самое вещество, из которого сделана мазь?

– Да, – ответил Торстен. – Дом построен из тёмного дерева и солнечного камня. Гарру не нравится солнечный камень. Но Темпус может появляться и улетать в любое время, потому что когда-то он тоже был частью часов, как и мы. И когда кто-то из нас исчезает, Лес Теней подступает ближе. Остались только Меридиан, я и…

Меридиан зашипела, и Торстен тут же замолчал.

– Когда мы исчезнем, Гарр навсегда завладеет домом, – продолжал он. – Так считает Меридиан. – Торстен повернулся к кошке. – Я всё правильно рассказал?

– По-моему, ты рассказал слишком много, – тихо ответила Меридиан.

Люси хотела спросить, кто ещё остался в доме, но передумала. Кошка по-прежнему относилась к ней с подозрением и боялась, что Гарр, кем бы он ни был, использовал Люси, чтобы найти их тайное убежище и тех, кто в нём прятался.

– А какая связь между похищением животных и Лесом Теней? – спросила Люси. – Как они связаны между собой?

– В старые добрые времена, – ответил Торстен, – всё здесь находилось в идеальном равновесии. Мы сидели в часах и помогали им идти, а Лес Теней оставался на месте. Лесу Теней не нравится свет в доме. Но потом часы остановились, свет погас, и Лес Теней начал приближаться к дому.

– Но этот дом больше, чем просто часы, – добавила Меридиан. – Всё здесь устроено так, чтобы находиться в идеальном равновесии: солнечный камень и тёмное дерево, свет и тьма, день и ночь. В таком равновесии скрыта могущественная магия.

– Именно так мы заставляли часы идти, – сказал Торстен. – Наши глаза сделаны из солнечного камня, а сами мы из тёмного дерева. И хотя часы остановились, наша магия осталась в этих стенах. Это единственное, что позволяет дому быть живым.

Торстен высунул язык и улыбнулся.

– Значит, дом действительно живой, – пробормотала Люси, и животные с любопытством посмотрели на неё. – Я прочла это в дневнике Роджера Блэкфорда. – Люси указала на столик с химическим оборудованием. – Роджер Блэкфорд верил, что дом живой.

– Так и есть! – воскликнул Торстен. – Но только не так, как ты, мисс Люси. Или мы. Часы – сердце дома, и хотя они остановились, наша магия и наше присутствие в доме останавливают Лес Теней, поскольку мы – часть часов. Мы последняя надежда, единственные, кто делает дом живым. По крайней мере так было, пока не появилась ты. Хранитель тоже обладает магией…

– Мне жаль вас разочаровывать, – ответила Люси, – но во мне нет ничего магического. Я просто обычная девочка. Ну, почти обычная.

– Ты ошибаешься, – возразил Торстен. – В тебе есть магия, могущественная магия, которая заставит часы снова идти. Я это знаю. Ты хранительница, а хранители всегда обладают магией.

– Думаю, стоит поверить девочке на слово, – язвительно заметила Меридиан. – Часы по-прежнему сломаны, если ты вдруг не заметил.

– Это не её вина, – заметил Торстен. – По-видимому, часы очень слабы, как и остальной дом. Никто из нас не осмелился забраться внутрь, после того как Темпус начал нас похищать, но, наверное, этот Куигли хороший человек. И Тинкеры тоже, раз они пытаются починить часы. Но поскольку нас почти не осталось, им придётся найти другой способ их завести.

– Мистер Куигли уволил последнего часовщика, потому что он чуть не взорвал дом, – сказала Люси. – Он считает, что проблема в маятнике, а мой папа и брат соберут заводной механизм, чтобы снова заставить его двигаться.

– Видишь, Меридиан? – воскликнул Торстен. – Эти люди не служат Гарру. Гарр ни за что бы не захотел, чтобы часы починили. Часы – это свет. Но прежде всего часы – это равновесие. Они не дают Лесу Теней подойти ближе, так что, возможно, плохие времена позади. А значит, Люси Тинкер действительно новая хранительница.

Но Меридиан по-прежнему не верила ему. Она закатила глаза и вздохнула.

У Люси запылали щёки. Несмотря на уверения Торстена, она не могла быть хранительницей. В ней не было ничего магического, и к тому же она никогда не управляла домом. Она даже никогда не жила в своём собственном доме и представить себе не могла, что дома, подобные Блэкфорд-Хаус, могли существовать в реальности, а не в сказке. Волшебный дом с часами, которые идут благодаря деревянным животным, дающим свет? Волшебный дом рядом с жутким Лесом Теней, построенный из деревьев из этого леса? И наконец волшебный дом, который хочет заполучить существо по имени Гарр?

– Наверное, другие животные тоже проголодались, – внезапно сказала Люси. – Вы можете не говорить мне, где они прячутся, но мы должны оставить им еду.

Торстен и Меридиан настороженно переглянулись.

– Просто скажите, сколько еды вам надо, а потом можете отнести её им…

В этот момент откуда-то из стен донёсся резкий звук. Все лампы замигали ярко-красным светом, и вскоре дом наполнился тихим тиканьем часов.

– Часы! – крикнул Торстен.

Люси, кошка и собака выбежали из библиотеки, промчались через гостиную и прихожую, где то и дело вспыхивали лампочки в хрустальной люстре. Здесь тиканье было громче, и Люси посмотрела на часы. Под дверью часовой комнаты и за дверцей для кукушки она увидела свет.

– Я же тебе говорил, Меридиан! – закричал Торстен. – Мисс Люси новая хранительница! Её магия заставила часы снова пойти!

– Но лампы красные, – пробормотала Меридиан, оглядываясь по сторонам.

А потом раздался пронзительный крик.

Во сне Оливер был у маминой могилы. В нескольких футах от него на памятнике сидел огромный ворон с желудями вместо глаз.

– Хороший мальчик! Кар! – хрипло произнёс ворон, сделав особое ударение на слове «мальчик», и Оливер положил на разросшуюся траву букет цветов.

– Я ужасно по тебе скучаю, мам, – прошептал Оливер. Он обернулся на ворона и вдруг увидел маму, которая шла к нему среди памятников. На ней было переливающееся белое платье, и она выглядела совершенно здоровой. Сердце Оливера взмыло куда-то высоко, и они обнялись. Мама была нежной и тёплой, и от неё слабо пахло листьями.

– Я так тобой горжусь, – с улыбкой сказала она. Её глаза сияли, но оставались далёкими, как будто она была слишком высокой для Оливера. – Теперь ты хозяин дома.

– Ты имеешь в виду дом в Уотч-Холлоу? – спросил Оливер, и мама кивнула.

– Это наш дом, – сказала она, и в следующее мгновение её лицо сморщилось и почернело. Глаза запали, а кожа стала облетать хлопьями пепла, обнажив под собой ухмыляющийся белый череп.

Лёгкие Оливера сжались от ужаса. Он пытался закричать, но не мог.

Мама схватила Оливера за плечи и наклонилась, как будто хотела его поцеловать: её чёрные волосы развевались на ветру. Оливер пытался отвернуться, но не мог пошевелиться и сделать вдох, а отвратительная мамина ухмылка всё приближалась к нему. Её челюсти открылись, и в зубах появился большой чёрный жёлудь.

– Это ваш дом! – прохрипела она, и из жёлудя вырвались десятки извивающихся чёрных корней. Они вцепились в лицо Оливеру, как щупальца, засасывая его в бездонную темноту.

Лёгкие Оливера наполнились воздухом, и он закричал. В это же мгновение из одной темноты он переместился в другую. В залитой лунным светом комнате мелькали тени, и Оливер увидел, что на груди у него сидит ворон. Ворон?

– Бу! – крикнула птица, широко раскрыв клюв, и Оливер вскрикнул и сел на кровати. Он понимал, что это был всего лишь сон и на самом деле он находится в своей постели в Блэкфорд-Хаус, но ворон почему-то по-прежнему был здесь. Наконец он взмыл вверх в темноту.

Всё остальное произошло как в тумане. Оливер снова закричал, ворон вылетел в приоткрытое окно, и оконная рама захлопнулась. Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Люси. Она позвала Оливера и бросилась к его кровати. Следом в дверях возник папа. Он выглядел сонным и спрашивал, что случилось.

– Я… – пробормотал Оливер, оглядываясь по сторонам. – Мне приснился кошмар и…

Оливер задрожал и начал плакать. Люси обняла его, а папа включил фонарь и уселся на соседнюю кровать. Оливер смутно сообразил, что они пытались успокоить его, и его мозг пытался понять, что же произошло. Никогда в жизни ему не было так страшно. Кошмарный сон о маме казался таким реальным, особенно этот ворон.

Оливер вытер нос рукой и перевёл взгляд на окно. Наверное, ворон ему тоже приснился, однако он по-прежнему чувствовал его тяжесть и видел на груди отпечатки его когтей.

Оливер глубоко вздохнул и взял себя в руки. Внезапно ему стало стыдно, что из-за какого-то сна он повёл себя как трус перед своей младшей сестрёнкой. Но где же она была, когда он проснулся? Оливер спросил её об этом, и в тусклом свете фонаря ему показалось, что на лице Люси появилось виноватое выражение.

– Я была в ванной, – неуверенно ответила она. – Услышала, как ты кричишь, и… Хочешь об этом поговорить?

Оливер покачал головой. Ему совершенно не хотелось расстраивать папу и Люси и рассказывать им подробности своего сна. И к тому же они уже начали постепенно расплываться.

– Забавно, – заметил мистер Тинкер, потирая глаза. – Мне тоже приснился очень странный сон. Как будто часы починил. А когда я проснулся, то совершенно отчётливо слышал тиканье.

Оливер почувствовал, как Люси беспокойно заёрзала на кровати. Он решил, что разговоры о ночных кошмарах пугают её, поэтому сказал, что хочет спать. Мистер Тинкер пожелал детям спокойной ночи и вернулся в свою спальню, а Люси взяла подушку и залезла под одеяло к брату – голова к ногам, как они всегда спали дома. Никто из них не сказал ни слова, и Оливер долго лежал в лунном свете, стараясь не вспоминать осколки своего сна, которые по-прежнему преследовали его.

Наконец Оливер заснул. Снов больше не было, он как будто всего лишь закрыл глаза в темноте, а когда снова открыл, комната была уже серой от мягкого утреннего света. Люси крепко спала в противоположном конце его кровати.

У Оливера сжалось сердце. Какой же он дурак, что так напугал её! Да и действительно ли его сон был таким уж страшным? В голове вертелись неясные обрывки мыслей: кладбище, мама, что-то насчёт черепа и ворона. И там было что-то ещё, что мама сказала или дала ему, но Оливер никак не мог вспомнить.

Оливер взял с тумбочки очки и незаметно проскользнул в ванную. Из кухни шёл аромат кофе, а значит, папа уже проснулся. Вечером он поставил на плиту древнюю масляную лампу из библиотеки, чтобы не приходилось использовать для кипячения воды генератор.

Свет, просачивавшийся сквозь крошечное окошко над ванной, был очень тусклым, поэтому когда Оливер впервые увидел своё отражение в зеркале, то подумал, что это всего лишь обман зрения. Он моргнул и дотронулся до лба. Глаза могли его обманывать, но пальцы нет.

Прыщи на лбу полностью исчезли.

Оливер раскрыл рот. На подбородке было по-прежнему много прыщей, но…

Наконец его озарило. Желудёвая пыль в кармане. Она попала только ему на лоб.

Оливер быстро умылся, оделся и побежал на кухню, где они с папой уселись за стол и положили себе в миски овсянку. Оливер ждал, когда папа обратит внимание на его лоб, но этого не произошло, и тогда Оливер объяснил ему свою теорию о желудёвой пыли. Папа только рассмеялся в ответ:

– Наверное, это просто совпадение. А если нет, то тебя ожидает блестящая карьера дерматолога.

Оливер так разволновался, что совершенно позабыл про свой сон, и следующий час провёл с папой в часовой комнате, делая измерения для нового заводного механизма. Они решили, что лучше всего разместить его на полу между муфтой для цифры шесть и железной сферой в центре. Мистер Тинкер называл её сферой-проводником.

– Заводной механизм, присоединённый к сфере-проводнику, запустит маятник, – объяснял он, лёжа на спине под шестерёнками. – Эта сфера распределяет энергию тёмного дерева по остальным частям часов.

Тогда зачем часовщик пытался направить трубы обратно в циферблат, подумал Оливер. Он встал на цыпочки и сунул пальцы в муфту для отверстия с цифрой три. Он помнил, что с другой стороны оно имело форму кролика.

– Думаешь, мистер Куигли ошибается, и пропавшие фигурки не были просто декоративными? – спросил Оливер.

Папа брызнул на шестерёнки немного масла.

– О чём ты?

– Если тёмное дерево приводит в действие часы, то может быть, трубы присоединялись к исчезнувшим фигуркам? Может быть, они тоже были из тёмного дерева и служили батарейками или чем-то в этом роде. Думаешь, другой часовщик пытался вернуть трубы на место?

– Я в этом сомневаюсь, Олли. Мистер Куигли сказал, что предыдущий часовщик чуть не взорвал дом. И потом муфты просто привинчены к камню: отверстия не сквозные. Может быть, другой часовщик просто хотел просверлить отверстия и вырезать новые статуи. Но я не понимаю, зачем это делать, ведь тут целая стена из тёмного дерева…

Мистер Тинкер замолчал, сосредоточенно смазывая шестерёнки, а Оливер принялся осматривать муфту позади цифры восемь, в которой должна была быть свинья. Эта муфта выглядела более старой, чем остальные муфты на стене, но это не означало, что когда предыдущий мастер начал работу над часами, они выглядели как-то иначе. Это имело бы смысл, если бы статуи исчезли уже давно и часы изменили таким образом, чтобы они питались только энергией тёмного дерева.

Оливер сунул палец в муфту для свиньи и почувствовал внутри холодный кирпич. Может быть, папа был прав. Поскольку трубы не доходили до отверстий, фигурки, хотя они и были сделаны из тёмного дерева, не могли играть роль батареек, а значит, служили только для украшения. Кроме кошки, свиньи, кролика, крысы, утки, собаки и черепахи, Оливер обнаружил другие отверстия, где когда-то были бобёр, белка, енот, скунс и олень. Папа сказал, что всех этих животных можно встретить в окрестных лесах. Но Оливер понятия не имел, какое они имели отношение к часам.

Оливер подошёл к круглому окну в задней стене и посмотрел на лес. С тех пор как они сюда приехали, он не видел даже мухи, не говоря уж о кроликах и оленях. Но разве их можно было в этом винить? Если бы я был животным, подумал Оливер, я бы тоже не захотел жить в Лесу Теней.

Но может быть, не весь Лес Теней был таким ужасным. Тедди с папой жили в нём, и к тому же в лесу росли жёлуди, которые могли лечить прыщи. Оливер дотронулся до лба. Он всё ещё не мог понять, как ему удалось вылечиться. Может быть, Тедди сказал правду и Лес Теней на самом деле был волшебным?

Звяк! Звук упавшего гаечного ключа вывел Оливера из раздумий. Он повернулся и посмотрел на папу, лежавшего на спине. Всё его лицо было измазано машинным маслом. Оливер расхохотался.

– Да, да, очень смешно, – проворчал папа, вытирая масло тряпкой, а потом посмотрел на часы. – Почти восемь. Положи-ка эти пустые канистры для бензина в машину. Заполним их по пути из хозяйственного магазина. И разбуди Люси. Если она хочет попасть на пляж, ей надо сначала сделать кое-какие дела.

Мистер Тинкер снова замолчал и принялся вытирать масло с лица, а Оливер помчался к сараю. Он был так поглощён своими мыслями, что не заметил, как близко подступил к дому Лес Теней.

Оливер застыл у входа в сарай, который теперь был совершенно скрыт ветвями. Деревья росли прямо перед входом: десяток молодых деревцев, которых здесь не было накануне. Они не могли так быстро вырасти за одну ночь.

– Любопытно, правда? – раздался голос.

Оливер повернулся и увидел Тедди, стоявшего у входа в лесной тоннель примерно в двадцати ярдах от него. На нём были тот же старомодный охотничий костюм и кепка, а на ладони лежало что-то круглое и тёмное. Сердце Оливера бешено застучало. Даже издалека он мог разглядеть, что это такое.

Жёлудь.

Оливер побежал к Тедди и успел заметить, что тропинка из плит теперь выглядела короче, а значит, Лес Теней приблизился к дому и с этой стороны. Но Оливер не был в этом полностью уверен. Деревья у входа в лесной тоннель были старше деревьев у сарая, а плиты по-прежнему обрывались на опушке леса, как и вчера. Однако что-то в этой тропинке изменилось: плиты исчезли, и у ног Тедди лежала земля.

– Не бойся, – сказал Тедди, перекатывая жёлудь большим и указательным пальцами. – Это одна из особенностей Леса Теней. Когда он расширяется, то делает это очень быстро. Вы приехали в самый разгар сезона роста. Однако я думаю, что всё уже почти закончено. Мистер Куигли сказал моему папе, что собирается подрезать деревья, когда въедет в дом. Лучше поспешить, да?

Тедди усмехнулся, и Оливер с трудом сглотнул.

– Кстати о твоём папе, – начал он, и его голос снова начал ломаться. – Могу я задать ему пару вопросов?

Глаза Тедди потемнели.

– Зачем это тебе?

– Просто мистер Куигли сказал нам, что твой папа пытался что-то сделать с часами, и я хотел спросить, не может ли он нам что-нибудь посоветовать.

Тедди задумался.

– Фокус в том, чтобы заставить двигаться маятник, – наконец сказал он. – Папа мне объяснил, что маятник связан с энергией тёмного дерева. В этих часах всё циклично и бесконечно.

Оливер растерянно моргнул.

– Проще говоря, как только вы запустите маятник, тёмное дерево будет всегда приводить его в движение. Ты ведь сын часовщика. Не говори мне, что никогда не слышал о вечных часах.

– Ну да, конечно, – ответил Оливер. – Вечные часы не нужно заводить. Они идут благодаря изменениям температуры и атмосферного давления, то есть благодаря расширению или сжатию газов в воздухонепроницаемых трубках. Эти трубки соединены с часовой пружиной, так что когда газы сжимаются или расширяются, трубки двигают пружину, и часы уже не нужно заводить.

Оливер откашлялся – его голос опять ломался – и Тедди улыбнулся.

– Впечатляюще, – заметил он. – Может быть, мистеру Куигли следовало нанять тебя?

– Но эти часы не могут быть вечными, – продолжал размышлять Оливер вслух. – У них нет таких трубок и нужной часовой пружины.

– Насколько я понимаю, тёмное дерево изменяет температуру и атмосферное давление. Если можно так сказать.

– Да, но в вечных часах не может быть такого маятника. Правда, там есть эти трубы, а железная сфера совершенно точно проводит ток…

– Так и есть, – согласился Тедди. – Когда маятник двигается, энергия тёмного дерева в доме проходит через трубы. А когда энергия проходит через них, маятник двигается. Вечно и бесконечно.

– Значит, твой папа считал, что проблему решит новый заводной механизм?

Тедди пожал плечами.

– Мой папа любитель по сравнению с твоим. Но насколько я понимаю, маятнику нужен какой-то мощный толчок. Может быть, механический или в виде энергии тёмного дерева, проходящей через трубы. К сожалению, камни в доме и вокруг него противостоят энергии дерева. Это что-то вроде гранита, который местные жители называют солнечным камнем. Очень неприятная вещь. Так что тебе нужен мощный всплеск энергии тёмного дерева, чтобы нейтрализовать его. Может быть, хватит даже одного.

– Твой папа пытался подсоединить трубы к циферблату? – спросил Оливер, начиная постепенно что-то понимать. – Поэтому он чуть не взорвал дом! Кирпичи на циферблате сделаны из солнечного камня!

Тедди нахмурился и швырнул жёлудь на плиту прямо под ноги Оливеру. Жёлудь задымился и зашипел, на мгновение вспыхнул, а потом превратился в пепел. Оливер не мог поверить своим глазам.

– Солнечный камень и тёмное дерево – опасное сочетание, – заметил Тедди. – К несчастью для моего папы, он убедился в этом на своём горьком опыте. Тёмное дерево в доме намного сильнее жёлудя, однако солнечный камень всё равно оказывает на него воздействие. Вам просто надо заставить маятник двигаться при помощи энергии дерева, и всё будет хорошо.

Оливер, поражённый случившимся, с трудом сглотнул и заставил себя заговорить. Голос опять начал ломаться, и он снова проглотил слюну.

– Но почему энергия тёмного дерева никогда не иссякает? – спросил он. – На самом деле вечных часов, то есть часов, которые будут идти всегда, не бывает. Даже самые лучшие из них необходимо заводить.

Тедди улыбнулся и вытащил из кармана другой жёлудь.

– Как ты сам сказал, всё дело в атмосфере дома. Лес Теней обладает силой, которая понятна не всем. Но разве так не происходит всегда? В неизведанном скрывается большая сила.

Оливер растерянно моргнул, и Тедди указал на его лоб.

– Твоя голова уже познакомилась с силой Леса Теней. Теперь это предстоит сделать твоему разуму. – Он протянул Оливеру жёлудь. – Возьми.

Оливер взял жёлудь и кончиками пальцев случайно задел ладонь Тедди. Она была холодной, как лёд.

– В это время года желудей очень мало, – объяснил Тедди, оглядываясь по сторонам. – Они начинают падать с деревьев в середине сентября. Но если я найду ещё, я могу принести их тебе.

От волнения у Оливера сжался желудок: скоро он попрощается со своими прыщами!

– Было бы здорово, – ответил он, поправил очки и ломающимся голосом добавил: – Спасибо!

– Это тебе спасибо, – с улыбкой сказал Тедди. – Хорошо, что тут наконец-то появился кто-то моего возраста, пусть даже всего на несколько недель. В лесу бывает одиноко. Может быть, когда вы закончите работу, ты придёшь ко мне поиграть. Или мы могли бы сходить на рыбалку.

Оливер перевёл взгляд на деревья. Мысль о том, чтобы играть в Лесу Теней, пугала его. Что же должен был чувствовать Тедди, который всё время там жил?

– Или мы могли бы поиграть в доме, – предложил Оливер.

Улыбка исчезла с лица Тедди, и в глазах появилось беспокойство.

– Мистер Куигли мне не разрешит, – сдержанно ответил он. – Мой папа чуть не взорвал дом старика, так что сам понимаешь.

– Жаль, – произнёс Оливер. – Но по крайней мере он разрешил вам остаться в коттедже хранителя. Долго вы там живёте?

Лицо Тедди стало печальным.

– Слишком долго, – ответил он, и тут же в лесном тоннеле застонал ветер, зашуршал листьями и ветками у него за спиной. Оливер уловил запах гниющего мусора.

– Мне пора идти, – тихо сказал Тедди. – Если найду ещё желудей, принесу их тебе. Под действием солнечного камня они превращаются в порошок, если их внести в дом, но всё равно сохраняют свои лечебные свойства. Не позволяй им коснуться солнечного камня. Бедняги ещё недостаточно сильны для этого.

Тедди указал на плиты под ногами у Оливера. От жёлудя не осталось и следа. Оливер молча кивнул. Тедди повернулся и медленно пошёл в лес. Его силуэт становился всё темнее и темнее, пока совсем не растворился в тени.

Оливер побежал к дому, не сводя глаз с жёлудя, и как только добрался до задней двери, жёлудь у него в ладони сморщился и стал тёплым. Сердце Оливера забилось от волнения. Когда он вошёл на кухню, жёлудь превратился в пыль, и его рука начала чесаться.

Оливер натёр желудёвой пылью подбородок и всё лицо, и они тут же зачесались. Он заставил себя терпеть, чтобы дать жёлудю подействовать, как обещал Тедди. Но вскоре зуд превратился в жжение, и Оливер помчался в ванную и вымыл руки и лицо. Жжение прекратилось, но зуд стал ещё сильнее. И всё-таки это была не такая уж и большая цена за избавление от прыщей, подумал он.

Оливер пробежал по коридору и заглянул в комнату, которую они делили с Люси. Она по-прежнему спала в его постели.

– Люси, проснись! – крикнул Оливер ломающимся голосом, и Люси вскочила.

– Животные! – закричала она, оглядываясь по сторонам, и Оливер постучал по шкафу у двери.

– Тебе ещё снится сон. Вставай, у нас много дел!

Люси сонно кивнула и протёрла глаза, а Оливер помчался в сарай. Он чуть не забыл про канистры. Их было шесть, так что ему понадобилось три захода, чтобы загрузить их в багажник.

Закончив, Оливер несколько минут стоял и смотрел на Лес Теней. Он не знал, стали ли деревья ещё ближе, но ему было всё равно. Теперь, когда солнце ярко светило, у него начали болеть щёки, но только не от желудёвой пыли, а потому что он не мог перестать улыбаться.

Второй самый длинный день в жизни Люси Тинкер начался и закончился с одной и той же мысли.

Животные.

Люси проснулась из-за страха за них. Неужели Торстен и Меридиан всю ночь ждали, когда она вернётся с едой? Удалось ли им добраться до своего убежища до рассвета, прежде чем их схватил Темпус? Люси поёжилась.

– Хорошая же я хранительница, – пробормотала она себе под нос, натягивая футболку. Ей хотелось пнуть себя за глупость. Она планировала вернуться с едой, когда Оливер заснёт, но каким-то невероятным образом Люси заснула первой! А сейчас, если верить часам Оливера на тумбочке, было уже девять минут девятого. Животные снова стали деревянными.

Люси натянула шорты и босиком побежала в библиотеку. Торстена и Меридиан нигде не было видно, но Люси заметила, что коробка со сладкими колечками, которую она выбросила накануне, исчезла из мусорного ведра. Люси помнила, что видела её, перед тем как животные снова ожили в полночь, и решила, что они унесли коробку в своё убежище.

– Простите, что не принесла вам еды! – крикнула она, надеясь, что животные её услышат. – Я ждала, пока заснёт Оливер, но заснула первой.

Люси уселась в большое кожаное кресло и огляделась. Был очередной солнечный день, но было ещё слишком рано, поэтому окна не казались такими волшебными. Это случится позже, когда солнечные лучи упадут на них под нужным углом.

Забавно, но когда Люси впервые увидела эти окна, то пожелала, чтобы дом был волшебным. Но теперь, когда она знала, что так и есть, ей хотелось, чтобы всё было иначе. Быть хранительницей обычного дома означало большую ответственность, а о волшебном уж нечего и говорить, пусть даже и всего на одно лето.

Люси закрыла глаза и провалилась в кресло. Она ужасно устала, и у неё путались мысли. В голове она по-прежнему слышала тиканье часов. Часы были ключом ко всем ответам, но самой серьёзной проблемой оставался Гарр. Торстен сказал, что часы хорошие, что часы – это свет. Но Гарр, десятифутовый человек-дерево, который жил в Лесу Теней, ненавидел часы и хотел заполучить дом.

Люси открыла глаза и выглянула в окно. Гарр обитал в Лесу Теней, но Блэкфорд-Хаус был построен из тёмного дерева. И часы тоже, по крайней мере фигурки животных, которые приводили их в движение. Если Торстен был прав и именно магия Люси заставила часы ночью снова пойти, может быть, тёмное дерево впитывало в себя доброту людей, которые жили в доме, а это означало, что Лес Теней не мог быть таким уж плохим.

Такова была теория Люси, которую она придумала, пока прошлой ночью лежала в кровати без сна. Она поняла, что часы снова начали тикать, когда она попыталась сделать что-то хорошее, на этот раз – позаботиться о животных. Если бы только брату не приснился кошмар и он не отвлёк её! Бедняга… Люси никогда не слышала, чтобы он так кричал, и главное, всё это случилось в неподходящее время.

Было ясно одно: как только часы починят, всё сразу изменится к лучшему. Свет вернётся, и Гарр уйдёт. Животные будут в безопасности, папа получит деньги, а мистер Куигли сможет въехать в дом и стать его хранителем.

Интересно, мистер Куигли знал, что дом волшебный? Судя по его вчерашнему поведению, он догадывался, что здесь что-то происходит. Но животные не знали, кто он такой, а значит, и он, скорее всего, про них не знал. А ещё оставался папа Люси…

Люси решила пока не говорить ему правду. Он всё равно бы ей не поверил. Родители никогда не верили детям, когда речь шла о говорящих животных и чудовищах в лесу. А если в фильмах шла речь о том, что взрослые сталкивались с волшебством, они или всё портили, или пытались заработать на этом денег.

Но Оливер мог бы ей поверить. Тем не менее Люси решила ничего не рассказывать брату, пока не получит разрешение от Меридиан. Если Люси хочет помочь животным, ей надо завоевать их доверие. Возможно, если она будет молчать, всё разрешится само собой. Папа починит маятник, и тогда Люси снова заставит часы тикать благодаря своим добрым поступкам. В конце концов теперь она была хранительницей животных.

В этот момент она почувствовала странный зуд в пятках. Люси принялась их чесать и увидела между пальцами какую-то чёрную пыль. Она поднесла руку к носу.

– О нет! – простонала Люси.

Это была желудёвая пыль. Она узнала запах жжёных листьев, потому что накануне помогала Оливеру умываться. Наверное, она где-то наступила на жёлудь. И теперь у неё начали чесаться пальцы на руках.

Люси побежала на кухню и увидела маленькую кучку желудёвой пыли на полу рядом с дверью. От неё тянулась цепочка маленьких грязных следов. Люси помыла ноги в раковине, вытерла их кухонным полотенцем и подмела пол. Теперь у неё ужасно чесались руки и ноги, и мысль о том, что придётся ждать, пока папа купит лосьон, сводила её с ума.

– Мазь из солнечного камня, – прошептала Люси, вспомнив о склянке, и побежала в библиотеку.

Люси достала склянку с полки и прочла вслух надпись на этикетке. «Для нейтрализации воздействия тёмного дерева», – прошептала она и открутила крышку. Сероватая вязкая масса пахла ещё хуже, чем вчера, но Люси всё равно натёрла ею пятки, и зуд тут же прекратился. Люси вздохнула с облегчением и тут же услышала на улице рёв папиного пикапа.

Потом раздались автомобильные гудки.

Люси поставила склянку на полку, надела в прихожей шлёпанцы и вышла к пикапу. Как только Люси уселась на заднее сиденье, Оливер зажал нос и поморщился. Люси покраснела.

– Если бы кое-кто не просыпал желудёвую пыль на полу, мне бы не пришлось пользоваться мазью из солнечного камня, чтобы ноги перестали чесаться!

Вспыхнула ссора. Папа отругал Люси за то, что она открывала «шарлатанское снадобье», а Оливер начал защищать волшебные жёлуди. Даже Люси была вынуждена признать, что его лоб выглядел отлично. Оливер объяснил, что Тедди утром дал ему ещё один жёлудь, и как только он вошёл в дом, жёлудь сразу же превратился в пыль.

Люси подумала, не знают ли Тедди и его папа про Гарра. Всё-таки они жили в Лесу Теней, а значит, Меридиан могла ошибаться, и никакого Гарра не было: только предатель Темпус. Но не успела Люси придумать, как спросить об этом Оливера, как папа сказал:

– Может быть, спросить мистера Куигли, не стоит ли пригласить сюда учёных? Кто знает? Вдруг мы сможем заработать на этом.

Люси сжала губы. Именно поэтому вы никогда не должны были рассказывать взрослым о магии и тому подобных вещах. Они всегда думали о деньгах.

Пока пикап с грохотом мчался через лес, папа с Оливером начали обсуждать технические темы: они говорили о вечном движении, атмосфере часовой пружины. Когда они пересекли каменный мост над рекой, Люси совершенно перестала их слушать.

Люси закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Ветерок приятно обдувал лицо, и следующие двадцать минут она то засыпала, то просыпалась, пока папа с Оливером продолжали говорить о часах. Иногда их голоса пропадали и звучали откуда-то издалека. Люси то и дело открывала глаза и видела проносящиеся мимо деревья, ферму или низкую стену из булыжников. Но потом Оливер сказал нечто, заставившее её прислушаться внимательнее:

– Мистер Куигли не должен просить нас об этом. Я вообще сомневаюсь, что можно найти человека, который смог бы сделать такую огромную кукушку.

Люси распахнула глаза и выпрямилась. Кукушка. Ворон Темпус. Она забыла проверить, закрыта ли дверь часовой комнаты!

Сердце Люси бешено забилось, и она попыталась придумать какое-нибудь оправдание, чтобы вернуться. В голове было совершенно пусто, но прежде чем она успела что-нибудь придумать, папа свернул на парковку перед большим магазином строительных материалов. Люси застонала от отчаяния. Теперь папа ни за что не согласится вернуться. Что же делать?

Следующие несколько часов тянулись мучительно медленно. В магазине было не так уж и плохо, но потом папа с братом потащили Люси на свалку старых машин, где целую вечность искали детали для своего особого заводного механизма. После этого Тинкеры направились к побережью за пирожками с устрицами. Люси была так взвинчена, что почти ничего не ела, но ни папа, ни Оливер этого не заметили. Они были поглощены разговором о часах, к тому же у Оливера были свои проблемы. Его лицо снова покрылось сыпью и начало чесаться ещё сильнее.

– Я же тебе говорил не брать эту мазь, – заметил мистер Тинкер с набитым ртом.

Оливер пытался терпеть зуд и наотрез отказывался от лосьона. Но после супермаркета и остановки на заправке, где они залили в канистры бензин, Оливер не мог больше терпеть, и они отправились в аптеку. Едва выйдя на улицу, Оливер тут же начал мазать лицо лосьоном, и когда Тинкеры вернулись домой, Люси подумала, что его лицо стало похоже на пирог в розовой глазури.

Люси выскочила из машины, помчалась в дом и взлетела вверх по лестнице. Дверь часовой комнаты была закрыта. Люси чуть не упала от радости. Зря она весь день переживала.

Пока папа с Оливером разгружали машину, Люси убрала покупки, предварительно отложив немного еды для животных. После этого она начала убираться в библиотеке. Она собиралась оставить еду у камина, когда папа с Оливером лягут спать. Камин казался самым подходящим местом для убежища, потому что животные появились именно оттуда. Она как раз закончила подметать камин, когда в дверях библиотеки возник Оливер.

– Кажется, я взял слишком много желудёвой пыли, – сказал он ломающимся голосом. Он был готов вот-вот заплакать. – Лосьон не действует.

Люси улыбнулась, молча достала с полки склянку с мазью из солнечного камня и дважды натёрла ею лицо Оливера. Один раз в библиотеке, а второй раз – вечером, перед сном.

Зуд прекратился, и Оливер уснул. Вскоре Люси услышала в соседней комнате папин храп.

Она сунула под одеяло подушку, чтобы Оливер подумал, что в кровати кто-то спит. Именно так в кино заключённые обманывали охранников при побеге. После этого Люси поспешила на кухню и начала собирать животным еду: тунец и консервированная ветчина, а также говяжье рагу и половина батона белого хлеба.

Люси не знала, сколько всего животных в убежище, поэтому поставила на освещённый лунным светом пол шесть мисок и тарелку с хлебом. На всякий случай она надела часы Оливера и за пять минут до полуночи объявила:

– Я принесла вам еды. Надеюсь, этого хватит, а если нет, я буду в гостиной, чтобы не видеть вашего убежища. Дайте мне знать, если вам понадобится ещё еда.

Люси прислушалась, надеясь, что её слова снова заставят часы тикать, но ничего не произошло, и тогда она вышла из библиотеки, закрыла двери и уселась в гостиной. Свет луны падал на картину над камином таким образом, что Роджер и Абигайль Блэкфорд были похожи на зомби, а чёрное пятно на руках у Абигайль напоминало призрака. По телу Люси побежали мурашки.

Наш любимый сын Эдгар…

Люси перевела взгляд на часы брата – 11:57, 11:58, 11:59, 12:00! Она подалась вперёд и прислушалась, и через минуту услышала, как в камине заскребли миски. Животные!

Люси подкралась к библиотеке и приложила ухо к дверям. С другой стороны раздавалось чавканье и хрюканье. Наверное, там была свинья из цифры восемь. Люси тихонько постучала.

– Это я, Люси. Принести вам ещё еды?

Сначала было тихо, а потом снова раздались шёпот и хрюканье.

– Но она может помочь Феннишу! – сказал Торстен.

Люси узнала его голос. Но кто такой Фенниш?

Снова шёпот, шорох и звон мисок в камине, а потом голос Меридиан:

– Заходи!

Люси проскользнула в библиотеку и закрыла за собой двери. Кошка сидела на столике.

– Нам нужна твоя помощь, – сказала она, кивнув на камин, и Люси заметила четырёх животных. Кроме Торстена, там были свинья, кролик и большая крыса, лежавшая на боку. Один её глаз был закрыт, а на другом была кожаная повязка. Бедняжка хрипел и с трудом дышал.

– Мы нашли его в гостиной вчера вечером, после того как ты ушла спать, – объяснил Торстен. – Темпус утащил его больше недели назад. Наверное, он сбежал и добрался до дома по одному из потайных тоннелей…

– Страх… страх сеет семена… – простонала крыса.

– Он бредит, – сказала Меридиан. – И вчера ночью было то же самое.

Люси опустилась на колени и приложила ладонь к боку Фенниша. Она чувствовала, как бьётся его сердце, но его дыхание было поверхностным, и на худом тельце, рядом с рёбрами виднелись три длинные царапины с запёкшейся кровью.

– Пожалуйста, мисс, сделайте что-нибудь! – пропищал кролик, а свинья воскликнула:

– Ты ведь хранительница!

– Тише, вы двое, дайте ей подумать, – перебил Торстен, и Люси вскочила на ноги.

– Сейчас вернусь! – пообещала она, закрыла за собой двери и побежала на кухню. Там она перебросила через плечо кухонное полотенце и налила воду в папин кофейник. Потом схватила подставку и горелку, коробку спичек и маленький фонарик на батарейках и принесла всё это в библиотеку, снова закрыв за собой двери.

Животные внимательно следили за ней широко раскрытыми, блестящими в темноте глазами, а Люси тем временем включила горелку и поставила кофейник с водой на металлическую подставку. Потом она опустилась на колени рядом с Феннишем и как следует осмотрела его при свете фонарика. Его седая морда была окровавлена, а раны напоминали следы от вороньих когтей. Дыхание крысёнка стало ещё тяжелее, и Люси уловила запах жжёных листьев. Он напомнил ей о…

– Жёлудь, – прошептала Люси, и её взгляд упал на склянку с мазью из солнечного камня. Ворон унёс Фенниша в Лес Теней, а мазь из солнечного камня могла нейтрализовать влияние тёмного дерева. Может быть…

Через мгновение вода начала кипеть. Люси намочила полотенце и промыла раны Фенниша, а потом аккуратно намазала их мазью. Крыса подёргивалась и стонала, и внезапно раны заискрились и засияли.

Животные вскрикнули, но тут искры исчезли, и раны Фенниша совершенно затянулись.

– Спасибо, – прохрипел он, глядя на Люси полуоткрытым глазом, и тут же лишился чувств.

Меридиан бросилась к нему и прижала ухо к его боку.

– Он обессилел. Но дыхание нормальное, и сердце бьётся ровно. Он будет жить.

Люси уселась на пол и перевела дыхание.

– У тебя получилось! – воскликнул Торстен, вскочил на колени к Люси и принялся лизать её щёки. – Несси, Реджинальд, что я вам говорил? Мисс Люси – новая хранительница!

– Ура мисс Люси! – закричали свинья и кролик и запрыгали вокруг неё.

– Ему удалось сбежать от Гарра благодаря счастливой цифре семь, – заметила Меридиан, с нежностью глядя на крысу. – Отдыхай, старый друг, а потом ты сможешь наконец поесть. – Меридиан повернулась к Люси. – У тебя отлично получилось. Спасибо.

– Да, спасибо! – воскликнула свинья. – Кстати, меня зовут Реджинальд Восемь!

– А я Несси Три, – представился кролик, помахивая ушами. – Спасибо, спасибо, мисс Люси!

– Не за что! – ответила Люси. – Но Меридиан права. Феннишу надо будет что-нибудь съесть, но только совсем чуть-чуть, пока к нему не вернутся силы. Так всегда делала мама, когда…

У Люси сжалось сердце. Последние пару дней она была так занята, что почти не думала о маме. Животные выжидающе смотрели на неё, и Люси заставила себя улыбнуться.

– Так, ладно, – продолжала она. – Но как Темпусу удалось его поймать?

– Фенниш приносил нам еду, пока мы прятались в убежище, – объяснил Торстен. – Поскольку он крыса, то лучше нас знал подземные тоннели.

– Когда часы остановились, дом показал нам убежище и другие потайные места, – добавила Меридиан. – Как будто он знал, что случится, и хотел нас защитить.

– Но он не смог спасти Фенниша! Дом старался, но прежний часовщик ему помешал, и Темпус унёс Фенниша!

– И тогда Фенниш лишился глаза?

– Нет, – ответил Торстен. – Это сделал маленький Эдди много лет назад.

– Маленький Эдди? Ты имеешь в виду Эдгара Блэкфорда? – Животные обеспокоенно заёрзали на месте. – Я прочитала о нём в дневнике Роджера Блэкфорда. Он был сыном людей, которые построили этот дом, да? Наверху висит его портрет, он весь обгорел и почернел, как и портрет Блэкфордов в гостиной.

– Картины стали такими после его смерти, – ответила Несси. – Эдди был не очень хорошим мальчиком.

– Что с ним случилось?

– В этом мире есть места, где существует настоящая магия, – сказала Меридиан, и её глаза заблестели. – Места, где вода, растения, земля и даже воздух заколдованные.

Уотч-Холлоу – одно из таких мест. Блэкфорды поселились здесь более века назад, потому что поняли, как использовать магию солнечного камня и тёмного дерева, чтобы они находились в идеальном равновесии. Мы – пример такого равновесия.

– Потому что у вас глаза из солнечного камня, – догадалась Люси, – а тела из тёмного дерева. И волшебное сочетание дерева и камня оживляет вас.

– Верно, но Эдди был лишён равновесия! – добавил Реджинальд. – И по какой-то причине он ненавидел Фенниша Семь. И поэтому он выковырял ему глаз. Блэкфорды наказали его, но Эдди так разозлился, что убежал в Лес Теней!

– Тогда что-то произошло, – продолжала рассказывать Меридиан. – Эдгар попытался использовать в Лесу Теней магию, чтобы отомстить. Но поскольку он ещё не был алхимиком, как его родители, этот план обернулся против него, и мальчик погиб. С того дня все картины почернели.

Сердце Люси забилось от волнения.

– Его родители были алхимиками? – спросила она, и Меридиан кивком указала на стол. – То есть химиками?

– Вроде того. Алхимия – магическая часть химии. Цель алхимии – очистить и сделать совершенным мир вокруг нас. Алхимики могут превращать свинец в золото и с давних пор пытались раскрыть секрет бессмертия…

– Поэтому Блэкфорды и построили часы! – перебил Реджинальд. – Они хотели стать бессмертными. Но очевидно, у них ничего не вышло!

– Однако, – продолжала Меридиан, – часы вдохнули в дом жизнь, и именно поэтому он существовал десятилетиями и не давал Лесу Теней подойти слишком близко, а мы всё это время ждали появления нового хранителя.

– И теперь ты здесь! – воскликнул Торстен, высунув язык и виляя хвостом.

– Я здесь всего на одно лето, – ответила Люси. – Но я сделаю всё, чтобы вас защитить, пока не появится мистер Куигли. Как только часы починят, он станет хранителем.

– Кстати, – спросила Меридиан, – ты не знаешь, почему вчера, когда часы снова пошли, свет в доме стал красным? И почему часы опять остановились?

Люси покачала головой и вздохнула.

– Я ничего не знаю про свет. И боюсь, я совсем мало знаю про часы. Может быть, Оливер отвлёк меня своим кошмаром. Может быть, часы снова пошли из-за того, что я заботилась о вас?

– Конечно! – вскричал Торстен. – Ты новая хранительница, а значит, ты тоже обладаешь магией, как и мы. Мы не можем привести в действие часы без Темпуса и остальных животных. Значит, что бы ни делали часовщики, часы работают. Совершенно очевидно, что их заставляет идти твоя магия.

Люси оглянулась. Двери библиотеки были закрыты, но если бы часы снова пошли, она бы их услышала. И свет бы тоже включился. Может быть, Люси ошиблась. Может быть, часы пошли не из-за заботы о животных. Ведь тогда бы часы снова начали идти после того, как она вылечила Фенниша. А вдруг маятник повреждён сильнее, чем она думала? После ужина папа с Оливером долго с ним возились.

– В любом случае в часах разбираются мой папа и брат, – продолжала Люси. – Не знаю, что сказал бы папа, если бы узнал про дом, но Оливер классный. Он любит комиксы и всякие странные вещи, которые происходят в комиксах. И потом я уверена, что он бы захотел помочь. Он самый лучший. Может быть, если вы расскажете ему то, что рассказали мне, он придумает, как заставить часы пойти.

Животные взволнованно переглянулись.

– Очевидно, дом не хочет, чтобы мы показывались незнакомцам, – сказала Меридиан. – Поэтому он и показал нам убежище, чтобы спрятать и защитить нас.

– Это правда! – прохрюкал Реджинальд. – В прошлый раз Фенниш Семь случайно попался на глаза часовщику, когда воровал еду. Старик попытался убить его молотком! Дом пытался его защитить, но Темпус схватил Фенниша. Вскоре после этого часовщик сбежал!

Несси испуганно застонала.

– Представляешь, что случится, если о нашем существовании узнает плохой человек?

– А ещё дом, – добавила Меридиан. – Когда часы идут, он наполняется могущественной магией, и если ею воспользуется дурной человек…

– Но Оливер не плохой!

– Он не хранитель, в отличие от тебя, – перебила Меридиан. – А значит, твоя обязанность не только защищать нас, но и повиноваться желаниям дома.

– Прости, Люси, – сказал Торстен. – Меридиан права. Поэтому вчера ночью я снова стал деревянным. Я понял, что ты хранительница, когда ты починила моё ухо. Но твой брат… Может быть, он и хороший мальчик, но он не хранитель.

Люси нахмурилась и прикусила губу. Как же она будет хранить эту тайну всё лето?

– И потом, – продолжал Торстен, – ты ведь уже сама это знала, верно? Ты ведь ещё ни о чём не рассказала брату или папе? А это доказывает, что ты хранительница. Только хранитель знает, что должен защищать магию дома.

Люси вздохнула. Все придуманные ею отговорки, чтобы не рассказывать правду папе и Оливеру, теперь казались глупыми. Она была хранительницей, и это единственная причина.

– Хорошо, – сказала Люси и встала. – Отнесите Фенниша в убежище, а я принесу ему банку куриного супа. Его всегда дают людям, когда они болеют, и вряд ли крысы чем-то отличаются от людей.

Люси направилась к дверям библиотеки, и Торстен побежал за ней.

– Я тебе помогу, мисс Люси.

– Нам небезопасно бродить по дому, Торстен, – предупредила его Меридиан. – Одно дело библиотека с закрытыми дверями. Но фонарь был включён, а на столе стояла горелка. Темпус мог увидеть свет.

Торстен засмеялся.

– Ты слишком много беспокоишься, Меридиан, – сказал он, открывая дверь носом. – Мисс Люси защитит меня, и, может быть, я смогу взглянуть на часы, чтобы понять, что не так…

В этот момент из темноты с оглушительным карканьем возник Темпус и схватил Торстена когтями. Люси и животные закричали.

– Попался! Кар! – воскликнул Темпус, и маленькая собачка исчезла. Его испуганный вой становился всё тише, пока огромный ворон нёс Торстена по дому.

– Торстен! – крикнула Люси и помчалась за ним. Свет в доме замерцал красным, стены заскрипели и застонали, и Люси заметила, что часы снова начали идти!

– Помоги мне, мисс Люси! – завывал Торстен.

Свет замигал, и Люси выбежала в прихожую в тот самый момент, когда тёмный силуэт Темпуса исчезал в часах.

Дверь часовой комнаты была по-прежнему закрыта.

Но дверца для кукушки оказалась открытой.

– Фенниш, прошу тебя, проснись! – воскликнула Люси и положила крысу на диван под окном.

Она выключила фонарь и горелку, но теперь библиотеку ярко освещал лунный свет. Меридиан и Несси сторожили у дверей, а Реджинальд беспокойно расхаживал по камину. Свет в доме снова погас, и часы перестали тикать. Все были в панике, потому что Торстен был похищен.

– Пожалуйста, Фенниш! – повторяла Люси, чуть не плача. – Темпус утащил Торстена! Мы должны его найти!

Крысёнок приоткрыл глаз, и на него упал лунный свет.

– Воды, – прохрипел Фенниш. Люси опустилась на колени и дала ему отпить глоток из кофейника. – Где я?

Меридиан бросилась к нему.

– Ты дома, старый друг! – сказала она и вскочила на диван. – Мисс Люси – новая хранительница. Она вылечила тебя мазью из солнечного камня. Но Торстен…

– Ты знаешь, куда Темпус утащил его? – спросила Люси.

– Гарр, – зарычал Фенниш, пытаясь подняться, но Меридиан ласково положила лапу ему на плечо.

– Ты ещё слишком слаб, – сказала она, но крысёнок отмахнулся, уселся на диване и повернулся к окну.

– Ему нужен наш страх, – хрипло произнёс Фенниш. – Страх сеет семена, а Лес Теней питается страхом…

Фенниш закашлялся, и Люси дала ему ещё воды.

– О чём ты говоришь, Фенниш? – спросила Меридиан.

– Поэтому Гарр нас забирает. Остальные всё ещё в лесу. Страх даёт ему силы. Их страх заставляет Лес Теней расти!

– Он снова бредит! – прохрюкал Реджинальд, но Меридиан знаком заставила его замолчать.

– Хочешь сказать, остальные всё ещё живы? – спросила кошка, и Фенниш кивнул.

Животные вскрикнули от удивления.

– Гарр держит их в плену, – продолжал Фенниш. – Он сохраняет им жизнь и разжигает их страх, пока Лес Теней не поглотит дом.

– Значит, мы ошибались, – сказала Несси. – Гарр не хочет нашей смерти, он хочет, чтобы мы были живы и находились в Лесу Теней!

– Но как тебе удалось бежать? – спросила Меридиан.

– Я протиснулся сквозь прутья клетки, – объяснил крысёнок, прищурив глаз. – А потом Гарр погнался за мной.

Животные в страхе переглянулись.

– Я добрался до реки. Прямо перед рассветом. А потом Темпус опять меня схватил. Но я укусил его в самое слабое место (как и в ту ночь, когда он утащил меня из дома), и он уронил меня в реку. Там поймать меня не мог даже Гарр.

– Поэтому Гарр и не может покинуть лес, – объяснила Несси. – И по той же причине он не может войти в дом. Реки и озера полны солнечных камней, и они окружают Лес Теней со всех сторон.

– Вскоре после этого я снова стал деревянным и провёл первый день под водой, – продолжал Фенниш. – Темпус не смог меня найти и решил, что я мёртв.

– Но как тебе удалось вернуться в дом? – спросила Меридиан.

– Я шёл по течению до старого каменного моста. Внизу есть потайной тоннель. Однажды ночью, когда я воровал еду у часовщика, дом показал мне его. Я забрался внутрь, а потом… Прошу прощения, мне опять нехорошо…

– Дай ему поесть, – попросила Меридиан, и Люси дрожащими руками поднесла к мордочке крысёнка миску с консервированной ветчиной.

Сначала Фенниш откусил лишь маленький кусочек, а потом начал есть всё быстрее и быстрее. Слишком быстро, подумала Люси. Но ей срочно надо было узнать, куда Темпус унёс Торстена. Она должна была спасти его и всех остальных! Но как? Люси была совсем одна. Даже если она расскажет обо всём Оливеру и папе, они ни за что не согласятся пойти с ней в Лес Теней сражаться с десятифутовым человеком-деревом.

– Хватит, старина, – сказала Меридиан и ласково отодвинула миску в сторону.

Крысёнок уселся на диване и облизнулся.

– Теперь мне намного лучше, спасибо.

– Фенниш, – начала Люси, заставляя себя сохранять спокойствие, – ты знаешь, где Гарр держит Торстена и других животных?

– В огромном убежище из веток в глубине леса. Внутри клетки. Но Темпус… Если он меня видел, если он скажет Гарру, что я жив, он может убить остальных. Боюсь, что он уже их убил. Мой побег вселил в них надежду, а надежда – противоядие от страха.

Реджинальд и Несси в отчаянии застонали.

– Торстену конец! Нам надо вернуться в убежище, пока Темпус опять не объявился! – прохрюкал Реджинальд.

– Боюсь, он прав, – заметила Несси, подходя поближе. – Мы ничем не можем помочь остальным. А теперь, когда Темпус знает, что мы в библиотеке, он вот-вот найдёт наше убежище!

– Вы не понимаете! – воскликнул Фенниш и спрыгнул на пол. – Гарр хочет, чтобы мы прятались. Чем сильнее мы боимся, тем ближе Лес Теней подступает к дому. Часы сломаны, и теперь ничто не может нас защитить!

– Семья мисс Люси приехала сюда, чтобы починить часы, – заметила Меридиан. – Люси – новая хранительница. Своей любовью она заставила часы снова пойти. Но наш страх их остановил. Часы работают, Фенниш! Но только свет в доме красный.

Фенниш прищурил глаз.

– Красный?

– У нас нет времени думать о часах! – вскричала Люси. – Мы должны спасти Торстена и остальных!

– Что?! – воскликнула Несси. – Фенниш сказал, что они, вероятно, уже мертвы. А Торстен… Гарр убьёт его, и это всего лишь вопрос времени!

– Гарру нужен его страх, – возразил Фенниш. – Он оставит его в живых, чтобы напитать страхом Лес Теней. А что до остальных, то мы не должны сдаваться. Есть надежда, что они ещё живы.

– А значит, я должна попытаться их спасти, – закончила Люси и направилась к дверям.

– Но, мисс Люси, это же самоубийство! – воскликнула Несси. – Подожди хотя бы до утра. Днём Гарр прячется.

– У нас нет времени ждать. Их жизни в опасности.

Реджинальд вскрикнул:

– Ты сошла с ума! Гарр тоже тебя убьёт!

– Гарр не может перейти реку, – успокоила его Люси. – Но мы должны идти прямо сейчас. Времени мало. Фенниш, тот потайной тоннель у моста… Человек может в него забраться?

Крысёнок кивнул.

– Но даже если вы сбежите от Гарра, – продолжала Несси, – вам придётся столкнуться с Темпусом.

– Фонарь, – сказала Люси. – Может быть, если мы его включим, это поможет переключить его внимание на дом?

– Ты готова рискнуть жизнью, чтобы спасти нас? – спросил Фенниш Семь.

– Я ведь хранительница, верно?

– Да, – ответил крысёнок. – Но тебе ни за что не найти логова Гарра. Я должен пойти с тобой.

– Нет, ты ещё слишком слаб, – возразила Меридиан. – Скажи мне, куда идти, и я пойду вместо тебя.

– Мы не должны терять времени, – ответил Фенниш, направляясь к дверям. – Если я устану, мисс Люси меня понесёт.

Животные начали было спорить, но наконец всё было решено, и Люси с Феннишем ровно в час ночи по часам Оливера выскользнули из библиотеки. Удивительно, но Оливер так и не проснулся. Однако Люси решила не рисковать и отправилась в лес прямо в ночной рубашке.

Вооружившись кочергой и часами Оливера, чтобы освещать себе дорогу, Люси схватила в прихожей шлёпанцы и вместе с Феннишем подошла к огромному камину в гостиной. Крысёнок носом надавил на три тёмных камня в полу, и левая стена с громким скрежетом открылась.

– Береги голову, – предупредил Фенниш и исчез внутри.

Люси включила фонарик в часах Оливера и просунула в отверстие руку. Она увидела каменные ступени, ведущие вниз в темноту. Там было слишком тесно, чтобы встать в полный рост, поэтому Люси сначала спустила вниз ноги, проехала несколько ступеней на спине, а потом закрыла за собой потайную дверь и спустилась на дно узкой шахты. Фенниш ждал её у входа в тоннель.

– До реки около трёхсот ярдов, – сказал он. Его глаз сверкал в свете часов.

С бешено бьющимся сердцем Люси последовала за Феннишем в тоннель, крепко сжимая кочергу и держа перед собой часы Оливера. Воздух был спёртым и затхлым, а шлёпанцы так громко стучали по камням, что через несколько шагов Люси их сняла. Каменный пол был холодным и сырым, а фонарик отбрасывал на стены огромные жуткие тени. Люси казалось, что её ноги весят целую сотню фунтов, но она всё равно шла вперёд, не сводя глаз с Фенниша. В свете фонарика она едва могла различить его длинный, тонкий хвост.

Через минуту крысёнок спросил, можно ли ему передохнуть, и Люси взяла его на руки. Его дыхание снова стало поверхностным, и Люси чувствовала, как сильно стучит его сердце. Она повторяла про себя, что расстояние до реки составляло в длину всего лишь три футбольных поля, но ей казалось, что они шли целую вечность, пока наконец тоннель не начал резко сужаться.

– Выключи свет, – попросил Фенниш и спрыгнул на землю.

Люси выключила фонарик Оливера и вскоре уже ползла вперёд на четвереньках, стараясь как можно тише волочить по каменному полу шлёпанцы и кочергу. Тоннель сузился примерно до трёх футов, и Люси заметила тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь железную решётку наверху.

– Мост, – прошептал Фенниш. Он поднял решётку, которая крепилась на петлях, как окно в часовой комнате, и исчез в темноте.

Люси вслед за ним протиснулась в отверстие, съехала на животе по грязному речному берегу и плюхнулась в воду под мостом. Потом она выпрямилась и села. Вода оказалась неожиданно тёплой и доходила ей всего лишь до бёдер, но Люси всё равно дрожала от прохладного ночного воздуха, и под мокрой ночной рубашкой у неё по телу побежали мурашки.

– До логова Гарра всего полмили вот по этой тропинке, – прошептал Фенниш, указывая вверх по течению реки. – Боюсь, что у меня нет сил на это путешествие.

– Тогда я тебя понесу, – сказала Люси, надела шлёпанцы и взяла крысёнка на руки.

Крепко сжав в кулаке кочергу, Люси выбралась из-под моста. Журчащая, залитая лунным светом река была похожа на расплавленное серебро, текущее по чёрным солнечным камням.

– Ну конечно, – пробормотала Люси, глядя на тёмную внутреннюю поверхность моста. Она поняла, что он тоже сделан из солнечного камня.

Люси прошлёпала по воде к берегу напротив Леса Теней и пошла против несильного течения, стараясь держаться в тени. Вскоре у неё заболели пальцы на ногах, и она сняла шлёпанцы. Фенниш держал их в зубах, пока Люси перепрыгивала с камня на камень, используя кочергу в качестве трости. Она часто останавливалась и прислушивалась, напрягая глаза и уши, чтобы не пропустить появления Темпуса или Гарра. Из леса по правую руку от неё доносились всевозможные ночные звуки, но слева, на дальнем берегу узкой реки, непроницаемой чёрной стеной стоял безжизненный и глухой Лес Теней.

Около четверти часа они шли молча, а потом Фенниш попросил Люси остановиться. Люси снова надела шлёпанцы и огляделась. С левой стороны, в Лесу Теней, она разглядела неясный просвет среди деревьев, похожий на древесный тоннель за их домом. Пока они шли вдоль берега, Люси вспотела, но сейчас всё тепло её тела, а вместе с ним и смелость начали испаряться.

Люси дрожала. Она не могла поверить, что оказалась здесь. Три дня назад она больше всего боялась, что не сможет провести лето со своими друзьями. А сейчас она была хранительницей волшебного дома и с волшебной крысой отправилась спасать волшебных животных от волшебного древесного чудовища, которое жило в волшебном лесу.

К горлу Люси подступили рыдания, и внезапно её охватила острая тоска по маме. Это чувство всегда приходило внезапно, когда она меньше всего его ожидала, но сейчас Люси подумала, видит ли её мама. Сердится ли она на неё? Или гордится ею? А что думали папа и Оливер? Проснулись ли они и обнаружили, что она пропала? И что с ними будет, если она не вернётся? Может быть, это путешествие было действительно с самого начала обречено на неудачу?

– Всё в порядке, мисс Люси? – спросил Фенниш, и Люси крепко зажмурилась. Она обязательно вернётся, и животные тоже.

Когда она снова взглянула на Лес Теней, её охватило странное спокойствие. Так же как мама была её хранительницей, пока не заболела, Люси должна была стать хранительницей для животных. И это означало, что она была в нужном месте.

– Всё хорошо, – ответила Люси и крепко сжала кочергу. Она посмотрела на часы Оливера – 1:32. Меридиан предложила подождать минут двадцать, а потом включить фонарь. – Думаешь, уже прошло достаточно времени?

– Остаётся только надеяться, – ответил Фенниш. – Но в любой момент будь готова бежать.

Люси кивнула, сделала глубокий вдох, перешла реку вброд и вместе с Феннишем поднялась на берег к Лесу Теней.

Их тут же поглотила темнота, и через несколько ярдов Люси уже не слышала журчание реки – только тихий шорох своих шагов. Спокойствие, охватившее её всего несколько минут назад, сменилось леденящим ужасом. На затылке у неё дыбом поднялись волоски. Позади осталась неровная полоска лунного света, а впереди лежала непроницаемая завеса тьмы. Люси включила фонарик Оливера.

– Ты нас выдашь! – прошипел Фенниш, и Люси ускорила шаг.

– Мне же надо видеть, куда я иду! – прошипела она в ответ, направляя луч фонарика на тропинку, но свет всё равно заливал всё вокруг. В танце теней деревья казались почти живыми, их ветки были похожи на щупальца, в любой момент готовые схватить их и утащить в темноту.

Люси застонала от страха и побежала, вытягивая кочергу вперёд, как охотник. Примерно через пятьдесят ярдов Фенниш крикнул:

– Это здесь!

Крысёнок спрыгнул на землю, и Люси направила на него свет фонарика.

– Я освобожу остальных из клеток, – сказал Фенниш. Он стоял у входа в высокое, похожее на вигвам сооружение, крыша которого исчезала среди деревьев. – А ты сторожи. Увидишь Темпуса или Гарра, сразу беги к реке, поняла?

Люси кивнула, и когда Фенниш вошёл в вигвам, она осветила его фонариком. Купол из ветвей был сделан таким образом, что невозможно было сказать, где начинался вигвам, а где заканчивались деревья. Кажется, сооружение находилось на пересечении трёх тоннелей. По одному они только что прошли, второй должен был вести прямо к дому, а последний… У Люси не было ни малейшего желания знать, куда вёл последний тоннель.

– Бегите к реке! – крикнул Фенниш, появляясь из вигвама. Через секунду оттуда появились пропавшие животные и побежали по тропинке мимо Люси. Она узнала их всех: бобёр, белка, енот, скунс, олень, утка и наконец черепаха, которая занимала в часах цифру пять.

Но где же Торстен Шесть?

Люси застыла и тут же услышала, как собачка зовёт на помощь откуда-то из глубины леса. Раздался грохот и треск ветвей, а потом громоподобный голос проревел:

– Мне нужен твой страх, Торстен Шесть!

Земля затряслась от грохота. Люси с ужасом поняла, что это шаги Гарра. И они приближались!

– Нет! – крикнул Фенниш. – Он преследует его, как преследовал и меня!

– С тех пор как ты сбежал, Гарр постоянно пугал нас, – сказала черепаха, которой удалось преодолеть всего несколько шагов.

– Помогите! Помогите! – кричал Торстен, а Гарр завывал от смеха.

– Мы должны его спасти! – крикнула Люси, и Фенниш оскалился.

– Перенеси Фредерика Пять и остальных на другой берег, – сказал крысёнок, подталкивая Люси к черепахе. – А я отвлеку Гарра.

– Но, Фенниш, – запротестовала Люси, – ты ещё слишком слаб!

– А ещё я очень сердит, – прорычал Фенниш. – Беги!

Люси схватила черепаху и побежала по тропинке за другими животными. Она нагнала их на опушке леса, и они вместе съехали вниз по берегу и перешли реку. За спиной у них ревел и грохотал Гарр.

– Спасибо, спасибо! – закричали животные, а потом опять раздался крик Торстена: – Пожалуйста, помогите мне!

Теперь он слышался совсем рядом, а грохот становился всё громче. Через минуту на опушке леса возник смутный силуэт собачки.

– Быстрее, Торстен, беги! – крикнула Люси, снова возвращаясь в воду, и, прежде чем она успела понять, что случилось, словно из ниоткуда появился Темпус и кинулся на неё.

– Берегись! – закричали животные, и дальше всё произошло, словно в тумане.

Люси выронила черепаху и взмахнула кочергой, ударив Темпуса и отшвырнув его в темноту. В эту же секунду с берега прыгнул Торстен и столкнул Люси в воду. Кочерга вылетела у неё из рук, и Торстен вскочил Люси на колени. Он дрожал, и его глаза были широко распахнуты от ужаса.

– Это Гарр, Гарр! Он идёт за нами! – кричал Торстен.

Снова послышались грохот и треск веток, и тут из леса выскочил Фенниш и скатился по берегу. Из леса протянулась огромная, похожая на руку ветка и чуть не схватила его. Фенниш с плеском упал в воду. Люси бросилась к нему, схватила крысёнка на руки вместе с Торстеном и быстро выбралась на противоположный берег, где её ждали другие животные.

– Гарр, – прошептал Фредерик Пять, засовывая голову в панцирь, и Люси увидела, что с другого берега реки на неё злобно смотрели два светящихся красных глаза размером с футбольные мячи. Животные задрожали и застонали, и из леса высунулись огромная голова Гарра, по форме напоминающая яйцо, и массивные плечи. Даже в лунном свете Люси разглядела, что кожа чудовища была из коры.

Гарр ощупью добрался до реки, слегка коснулся пальцами воды, и тут же послышалось громкое шипение. Гарр пронзительно закричал и отдёрнул руку, как будто коснулся горячей плиты. Он уставился красными глазами на Люси.

– Верни мне моих животных! – прохрипел Гарр низким и скрипучим голосом, похожим на треск веток на ветру, и его губы раздвинулись, обнажив ряд заострённых чёрных зубов в широком огненном полумесяце пасти.

У Люси сжалось горло от ужаса, но она крепко прижала Фенниша и Торстена к груди и покачала головой.

Гарр издал оглушительный рёв, схватил ствол дерева и разломил его пополам.

– Бегите! – крикнул Фенниш и выпрыгнул у Люси из рук.

Торстен метнулся за ним, Люси схватила Фредерика, и они побежали по берегу реки к лесу. Через секунду земля затряслась от оглушительного грохота тёмных деревьев. Всё вокруг залил ярко-оранжевый свет, и Люси почувствовала спиной жар.

Люси повернулась и увидела, как вспыхнуло дерево, но пламя быстро погасло, дерево упало на землю, и его пепел сдуло в реку. Гарр завыл от ярости.

– Солнечный камень, – задыхаясь, произнёс Фенниш и упал у ног Люси.

Она поставила Фредерика на землю, подняла Фенниша и полным ярости голосом крикнула:

– Не приближайся к нашему дому!

Гарр с ненавистью зарычал и отступил в Лес Теней. Затрещали ветки, красные глаза чудовища погасли, и вот уже тишину нарушали лишь журчание реки и стук сердца Люси.

– Фенниш, – произнёс Торстен, тяжело дыша от страха. – Он отвлёк Гарра, чтобы я мог добраться до реки, но боюсь, чудовище снова его ранило.

– Бедный старина Фенниш, – сказал Фредерик, выглядывая из-под панциря. – Он…

Фредерик не заставить себя произнести слово «умер», и остальные животные обеспокоенно посмотрели на Люси. В темноте на опушке леса их глаза были похожи на крошечные сияющие точки. Люси прижала ухо к боку Фенниша. Его дыхание было поверхностным, но сердце билось ровно.

– С ним всё будет хорошо, – ответила Люси и погладила крысу по голове. – Мы возвращаемся домой. Все вместе. Мы возвращаемся домой.

На следующее утро Оливер проснулся в ослепительных лучах солнца. Наверное, было уже часов восемь, но он не был в этом уверен на все сто, потому что его часы пропали, а Люси всё ещё спала. Оливер надел очки. Минуточку! Люси не было в постели. Под одеялом лежала только её подушка.

Оливер быстро оделся, прошёл по коридору в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Всё случилось так, как он и опасался. На лбу появилось два новых прыща, а подбородок выглядел ещё хуже. Оливер вздохнул.

– Идиот, – пробормотал он. Когда Тедди снова даст ему жёлудь, он использует столько же пыли, как в первый раз. Не больше и не меньше. И никакой мази из солнечного камня, несмотря на зуд. Наверное, поэтому прыщи опять вернулись. На этикетке на склянке было указано, что солнечный камень мог нейтрализовать действие тёмного дерева.

Оливер умылся и прошёл на кухню, где папа уже готовил кофе.

– Кажется, мы проспали, – заметил он и добавил: – Люси всё ещё спит в библиотеке.

– В библиотеке? – удивился Оливер, поправляя очки.

– Я нашёл её там утром, пока искал кофейник и горелку. – Мистер Тинкер постучал ложкой по металлической подставке. – Могу поспорить, вчера твой храп не давал ей заснуть. Или мой. В своё время я здорово храпел.

Мистер Тинкер усмехнулся, а Оливер нахмурился. Вчера вечером он последним пользовался горелкой, когда грел воду, чтобы умыться. А значит, это Люси перенесла её вместе с кофейником в библиотеку, прежде чем ложиться спать. Но зачем?

– Пусть ещё немного поспит, – сказал мистер Тинкер, наливая кофе в термокружку. – Я собирался съездить вместе с вами по делам, но лучше я тогда поеду один. Вчера Люси было очень скучно. Ты не мог бы присмотреть за домом, пока меня не будет? Я вернусь совсем скоро и захвачу к обеду пиццу.

Мистер Тинкер принялся изучать список покупок на кухонном столе, а Оливер тихо подкрался к библиотеке и приоткрыл двери. Одно из больших кожаных кресел было придвинуто к камину, и Люси крепко спала в нём под одеялом с дурацкой деревянной собакой под мышкой. Оливер принюхался. Пахло вонючей мазью из солнечного камня и чем-то ещё – тунцом? – и перед камином на полу он заметил пустые миски. Чем тут вчера занималась Люси?

– Эй! – Оливер повернулся и увидел папу, который сердито смотрел на него из прихожей. Он жестом приказал Оливеру выйти из библиотеки, и Оливер тихо прикрыл за собой двери. Через минуту он уже стоял на крыльце и махал рукой, пока папин пикап с фырканьем не исчез в Лесу Теней в конце дороги.

Лес Теней…

Оливеру показалось, что сегодня лес был ещё ближе, но он не был в этом уверен. Поэтому он сбежал с крыльца и обошёл дом сзади, чтобы разглядеть получше. Сарай выглядел почти так же, как и вчера. Может быть, рядом появилось несколько новых деревцев, но больше ничего особенного.

– Почему ты не использовал жёлудь?

Оливер повернулся. На опушке леса стоял Тедди. Когда Оливер подошёл поближе, то увидел, что кулаки Тедди были сжаты, а в глазах застыла ярость.

– Когда тебе что-то дарят, не воспользоваться подарком – оскорбление, – сказал Тедди, когда Оливер остановился в паре ярдов от него. В голосе Тедди звучало раздражение, и Оливеру стало не по себе. – Твоё лицо выглядит ужасно. Почему ты не использовал жёлудь?

– Я его использовал, – ответил Оливер ломающимся голосом. – Вообще-то я использовал слишком много, и мне пришлось намазаться мазью, чтобы унять зуд.

Тедди подозрительно прищурился.

– Какой ещё мазью?

Оливер вспомнил жёлудь, который превратился в пепел прямо на тропинке, и решил не говорить Тедди про мазь из солнечного камня.

– Лосьоном с каламином, – ответил Оливер.

Тедди нахмурился и опустил глаза, как будто пытался что-то придумать.

– Где твоя сестра? – наконец спросил он.

– Она ещё спит.

– Могу поспорить, – сказал Тедди и горько улыбнулся. – А она очень занятая. Она тебе рассказала, что делала вчера ночью?

– О чём ты говоришь? – спросил Оливер. Его желудок сжался от страха, и поведение Тедди тут же изменилось. На его лице появилось почти виноватое выражение.

– Не хочу, чтобы у неё были неприятности…

– Из-за чего? – ломающимся голосом спросил Оливер.

– Лучше я тебе покажу.

Тедди отошёл в сторону и пригласил Оливера войти в лес. Оливер поправил очки. Его сердце бешено стучало, а волоски на затылке поднялись дыбом из-за предчувствия, что вот-вот случится что-то плохое.

– Я… не могу, – пробормотал Оливер. – Мне надо приглядывать за Люси, пока папа в магазине. Что она натворила?

– Она украла кое-что очень важное для меня, – ответил Тедди. Его глаза снова стали сердитыми, и у Оливера внезапно закружилась голова.

– О чём ты? Люси никогда в жизни ничего не крала.

– Лес Теней оказывает на людей странное воздействие. Тебе следовало знать это лучше других, Оливер Тинкер. – Тедди снова позвал Оливера в лес. – Пошли, я покажу тебе, что она сделала.

Ноги Оливера словно приросли к земле.

– Просто скажи мне, что она украла.

– Она проникла в мой дом и украла мои статуи, – медленно ответил Тедди, как будто разговаривал с ребёнком. – Но она украла не всё. Осталась ещё одна статуя. Кукушка.

– Погоди, ты имеешь в виду животных из часов? – Тедди кивнул. – Но почему ты…

– Потому что они мне мешают! – выкрикнул Тедди. – Как и твоя сестра! Она считает себя очень умной, но без кукушки вы, Тинкеры, никогда не сможете завести часы, по крайней мере так, как хотите. А теперь марш в дом и принеси то, что принадлежит мне!

Оливер был так напуган, что не мог говорить, и только покачал головой.

– Нет.

Тедди улыбнулся и тихо сказал:

– Ясно. Ты ведь всегда знал, что животные приводят часы в движение? Но они делают не только это, и теперь, когда они снова в доме, боюсь, мне придётся поменять свои планы, прежде чем твой отец узнает правду.

Тедди достал из кармана жёлудь и протянул его Оливеру, держа между большим и указательным пальцами и как будто спрашивая: «Согласен?» Внезапно Оливер понял, что сейчас случится что-то плохое. Каждая клеточка его тела приказывала ему бежать, но прежде чем он успел сдвинуться с места, всё вокруг потускнело, и за спиной у него что-то захрустело и затрещало.

Оливер обернулся, и его сердце замерло от ужаса. Всего несколько минут назад он стоял на опушке Леса Теней, а теперь оказался в самой чаще, каким-то образом пройдя около десяти ярдов по тропинке. У входа в тоннель из веток виднелся силуэт Тедди, загораживая дорогу к дому.

Оливер испугался.

– Вы, Тинкеры, вечно делаете то, в чём ничего не смыслите, – сказал Тедди, подходя ближе, и в ту же секунду с дерева слетел огромный ворон и уселся ему на плечо. В полумраке Оливер не мог как следует разглядеть птицу, но почему-то был уверен, что именно она нагадила на Тео и Бетти Бигсби.

Но это же невозможно, сказал себе Оливер и попятился. Всё это невозможно. Ворон расправил крылья и ринулся на него.

– Бу!

Оливер пронзительно закричал и побежал по тропинке, прекрасно понимая, что бежит вглубь Леса Теней. Но он всё равно продолжал бежать, и в голове у него мелькала единственная мысль – спастись. Перед глазами промелькнул образ мамы на кладбище, и теперь Оливер вспомнил, что ворон тоже присутствовал в его кошмаре. Но это был не кошмар, а реальность.

Оливер был так напуган, что едва мог дышать, и воздух пах гниющими листьями и мусором. Деревья сливались в тёмную стену, и вскоре Оливер едва мог видеть на расстоянии десяти футов от себя.

Оливер остановился и оглянулся назад. Тедди и ворон исчезли, но прежде чем Оливер успел понять, что произошло, перед ним возникло широкое цилиндрическое строение из веток. Оливер смутно сообразил, что оно похоже на ядерный реактор, но только на самом верху ветки сплетались с кронами деревьев.

Оливер прислонился к стволу, чтобы перевести дух. Запах мусора был тошнотворным, но когда глаза немного привыкли к темноте, он заметил, что строение находилось на пересечении трёх тоннелей, один из которых был прямо у него за спиной. Второй тоннель походил на зияющую дыру среди деревьев, а в конце третьего Оливер заметил полоску света. И кажется, услышал журчание реки.

Оливер бросился туда, но тут на тропинке из темноты возник Тедди. Оливер закричал – этого не может быть, твердил ему разум, – но не успел он опять броситься бежать, как Тедди взмахнул рукой, и две ветки стремительно опустились вниз и схватили Оливера за руки. Он вырывался и звал на помощь, но ветки были сильными, как железные тиски.

– Темпус рассказал мне, что всё уже почти готово, – сказал Тедди, подходя ближе, и на плечо ему опять опустилась огромная чёрная птица. – Твой очередной кошмар должен был снова заставить часы пойти. Потому что нет более могущественного и безупречного страха, чем детский кошмар.

У Оливера бешено билось сердце и кружилась голова, но он мог лишь стоять, застыв от ужаса, и смотреть, как Тедди подходит всё ближе. Что происходит? О чём говорит Тедди? Наверное, это снова кошмар, от которого он в любой момент может проснуться в своей комнате в Блэкфорд-Хаус.

Проснись, Оливер, проснись!

– Но жёлуди не сработали, – продолжал Тедди. – Очень странно. Совсем немного пыли, попавшей на кожу, способно вызвать самый жуткий кошмар. Возможно, любовь в доме оказалась сильнее, чем я думал, а солнечный камень – могущественнее. Твоя сестра очень сильна, со всей этой её любовью к животным из часов. К этим надоедливым гнусным животным.

Глаза Тедди засверкали красным светом. Единственной мыслью Оливера было бежать. Но он не мог бежать, потому что его удерживал Лес Теней.

– Помогите! Помогите! – закричал Оливер.

– В Лесу Теней тебя никто не услышит, – сказал Тедди. Теперь он стоял всего в нескольких дюймах от Оливера. – Но зато сегодня твоя семья услышит, как ты кричишь, когда мой жёлудь преподнесёт тебе последний и самый страшный кошмар. Часы снова пойдут, и Лес Теней отнесёт меня домой. В конце концов страх всегда оказывается сильнее.

Тедди улыбнулся, и несмотря на весь свой ужас, Оливер понял. Часы были вечными. Тёмное дерево в доме реагировало на атмосферные изменения, вызванные страхом. Солнечный камень на циферблате часов выступал в роли противовеса статуям животных, сделанным из тёмного дерева. Мазь из солнечного камня работала точно так же, нейтрализуя действие желудёвой пыли. Поэтому вчера ему не снились кошмары, а значит, Оливер был прав с самого начала. Трубы должны были соединять животных с циферблатом. Циферблат был сделан из солнечного камня, а животные представляли собой батарейки из тёмного дерева!

Всё это за долю секунды промелькнуло у перепуганного Оливера в голове, и он понял, что история об отце Тедди, который чуть не взорвал дом, была ложью. У Тедди не было отца, и в лесу не было никакого коттеджа хранителя – только это странное сооружение, в котором жили чудовищный мальчик с вороном.

– Кто ты? – слабым голосом спросил Оливер.

Тедди поднёс жёлудь к его лицу, и внезапно он взорвался клубком извивающихся чёрных корней. Оливер хотел закричать, но тут жёлудь выскочил из руки Тедди и зажал Оливеру рот, как осьминог, хватающий добычу. Последовал мимолетный оглушительный миг неописуемого ужаса, и сдавленные крики Оливера заглушил жёлудь, проскользнувший ему в горло. После этого его окутала милосердная тьма, и Оливер Тинкер лишился чувств.

– Тук-тук-тук!

Люси распахнула глаза.

– Вставай, соня! – крикнул папа из гостиной. – Пора обедать.

Люси села и обвела глазами библиотеку. Она как будто провалилась в долгий сон без сновидений и проснулась только в полдень. На руке у неё по-прежнему были часы Оливера, а Торстен лежал рядом на кресле.

Люси поёжилась и перевела взгляд на окно. В Лесу Теней менее чем в тридцати ярдах от неё жило чудовище. Десятифутовый человек-дерево с горящими глазами и зияющей пастью, полной клыков. Гарр. Он оказался ещё более ужасным, чем Люси могла себе представить, и она его здорово разозлила.

Люси прижала к себе Торстена. Если бы не солнечный камень на дне реки, Гарр бы их убил. Её успокаивала мысль о том, что в доме тоже был солнечный камень, который не давал Гарру войти, но правильно ли было держать всё в тайне, особенно от Оливера, который подружился с каким-то мальчиком из Леса Теней? Может быть, Люси, скрывая правду, всех подвергала опасности?

Люси вздохнула и потёрла глаза. С тех пор как они сюда приехали, она ни разу хорошо не спала, и размышления давались ей с трудом. Она посмотрела на книжный шкаф у камина и напомнила себе, что все животные были в безопасности. Их убежище находилось прямо за шкафом.

Люси спустила ноги с кресла и поморщилась. У неё ужасно болела поясница, колени ныли от долгого ползания в тоннеле, а пальцы на ногах горели от бега в шлёпанцах сквозь заросли кустарника на берегу реки. Люси и животные добрались до каменного моста и до дома задолго до восхода солнца, и, к счастью, Темпуса нигде не было видно. Люси здорово ударила его кочергой, но был ли он мёртв или только ранен?

А Фенниш, настоящий герой, чуть не умер от усталости. Когда они вернулись в библиотеку, Люси снова привела его в чувство при помощи мази из солнечного камня, еды и воды. Она накормила и остальных животных, и когда около четырёх часов утра по часам Оливера стало понятно, что Фенниш будет жить, все животные вернулись в своё убежище. Кроме Торстена. Он был так напуган, что отказывался отходить от Люси. Меридиан позволила ему остаться только после того, как Люси поклялась, что ни на минуту не выпустит его из виду. После этого Люси и собачка уснули в кресле.

– Не переживай, – шепнула она в деревянное ухо Торстена. – Всё будет хорошо.

Люси посмотрела на свою ночную рубашку и нахмурилась. Она была вся в грязи и саже после камина. При свете дня все ночные события казались расплывчатыми, близкими и одновременно далёкими, как Лес Теней за окном. И ещё Люси ужасно проголодалась.

Она сунула Торстена под мышку и побежала на кухню. Папа мыл руки в раковине. Он стоял спиной к ней и поэтому не заметил, как ужасно она выглядит.

– Похоже, храп Олли не давал тебе уснуть? – с улыбкой спросил папа.

Оливер даже не посмотрел на Люси. Он сидел за столом, не сводя глаз с коробки с пиццей.

Люси что-то неразборчиво пробормотала в ответ, помчалась в спальню, а потом пробежала по коридору в ванную, где закрыла Торстена полотенцем и приняла душ. Холодная вода тут же привела её в чувство. Люси быстро оделась, заплела волосы, снова взяла Торстена под мышку и поспешила на кухню.

Папа и Оливер уже приступили к пицце – пеперони и грибы, самая любимая начинка Люси, – поэтому она поставила Торстена на стол и присоединилась к ним. Папа едва обратил на неё внимание: его больше беспокоил Оливер.

– Уверен, что не хочешь пиццу, Олли? – спросил он, и Оливер покачал головой. Он выглядел усталым и бледным. Мистер Тинкер пощупал его лоб. – Температуры нет.

– Что случилось? – спросила Люси, откусывая кусок пиццы.

– У Олли болит живот. Бедняга сказал, что ему стало нехорошо, как только я уехал, и он всё утро просидел на крыльце. Я вернулся и нашёл его там. Наверное, съел что-то не то или вы опять возились с этими желудями. Олли, только не говори, что ты съел жёлудь!

Мистер Тинкер засмеялся, но Оливеру было не смешно. Он нахмурился, как будто пытаясь что-то вспомнить, а потом поправил очки и покачал головой.

– Всё будет нормально. Просто мне не хочется есть.

– Тогда отдыхай, – сказал мистер Тинкер, жуя пиццу. – Маятник смазан и готов к работе. Осталось только понять, как переделать его, чтобы заводной механизм не отключал ток.

– Что это значит? – спросила Люси, и папа поднял брови.

– С каких пор ты интересуешься часами?

Люси пожала плечами.

– Просто мне скучно, – солгала она. На самом деле Люси хотела понять, что происходит, чтобы Торстен тоже услышал их разговор. – Я думала, проблема в маятнике. Разве он не заржавел или что-то в этом роде?

Мистер Тинкер засмеялся.

– Вроде того. Мы с Олли думаем, что в часах нарушился электромагнитный баланс, а это значит, что маятник… застыл. Представь, что на месте его удерживает гигантский магнит. Поэтому мы с Олли собираемся установить свой заводной механизм, чтобы… Помнишь, как-то у нашего пикапа сел аккумулятор, и тот парень завёл его от внешнего источника? – Люси кивнула. – Заводной механизм будет действовать таким же способом. Он заведёт часы, и это поможет произвести достаточно тока из тёмного дерева, чтобы часы пошли. Понимаешь?

– Кажется, да, – ответила Люси. – А почему ты не можешь сам заставить маятник двигаться? Тогда тёмное дерево начнёт производить магический… то есть я хотела сказать, электромагнитный ток.

– Магнитное поле, удерживающее маятник, слишком сильное. Тебе понадобятся шесть футбольных игроков, чтобы сдвинуть его с места. А что, если часы опять остановятся? Нам нужен заводной механизм с хорошим вращающим моментом, чтобы запустить маятник, после чего он будет служить в качестве предохранителя, если часы вдруг остановятся. – Мистер Тинкер продолжал жевать пиццу. – На самом деле если бы изначально в часах был заводной механизм, мистер Куигли не оказался бы в таком затруднительном положении. Он мог бы просто повернуть рукоятку, и часы бы снова пошли. Вечных часов не существует.

Снова эта фраза – «вечные часы». Но теперь Люси поняла, о чём говорит папа. И она надеялась, что Торстен тоже понял. Маятник не заржавел и не сломался: он просто застыл на месте и нуждался в толчке, чтобы магия снова потекла по трубам. И этим толчком должны были стать либо забота Люси о животных, либо заводной механизм. Пусть папа называет это электромагнитным током или чем-то ещё. Люси знала правду, и только это имело значение. Она подмигнула Торстену.

– Знаешь, лучше бы ты прекратила брать вещи мистера Куигли, – сказал папа, поймав взгляд Люси. – Вдруг ты сломаешь эту дурацкую статую?

Люси почувствовала себя застигнутой врасплох, и у неё вспыхнули щёки.

– Просто он мне очень нравится. С ним мне не так страшно спать.

– Правда? И именно это было у тебя на уме? Решила напугать нас утром, когда мы поднимемся к часам?

– Ты о чём?

– Та дурацкая крыса с повязкой на глазу, – объяснил папа, и у Люси внутри всё сжалось. – Ты подвесила его на трубы. Очень смешно. Я прошу тебя перестать трогать статуи мистера Куигли. И не приближайся к часам. У нас с Олли и без того достаточно дел, не хватало ещё, чтобы ты что-то сломала.

Люси посмотрела на Оливера, который сидел, словно во сне, а потом опять перевела взгляд на Торстена. Почему-то после возвращения в убежище Фенниш отправился к часам. Но как ему это удалось? И зачем ему было рисковать жизнью и превращаться в дерево всего в нескольких футах от окна, через которое в дом влетал Темпус? В конце концов никто точно не знал, что с ним случилось!

Сердце Люси бешено билось от страха, но она заставила себя фальшиво рассмеяться.

– Ладно, ладно, папа. Жаль, что ты не понимаешь шуток! Ты прав, мне не надо было трогать часы. А где теперь статуя крысы? Я отнесу его на место. И Торстена тоже.

– Кого? – переспросил папа, и Люси, снова застигнутая врасплох, почувствовала, как у неё покраснели щёки.

– Я так назвала собаку.

Папа засмеялся.

– Мне показалось, ты сказала «торсион». И это довольно забавно. Обычно торсионный маятник используют в вечных часах, правда, Олли?

Оливер рассеянно улыбнулся, как будто не слушал их разговор, и перевёл взгляд на окно. Люси видела, что его что-то беспокоит, но у неё были дела поважнее: вчера ночью после их приключения в Лесу Теней Фенниш забрался в часы, и Люси надо было выяснить, зачем он это сделал.

– Куда ты положил крысу, пап? – спросила Люси и взяла Торстена на руки. Папа указал на столовую, и Люси поспешила туда. Она нашла Фенниша на столе. Его тело было изогнуто, как будто он стал деревянным во время прыжка, а мордочка была напряжена от усилия.

– Что же ты делал в часах? – прошептала Люси, но выражение мордочки статуи не изменилось. Люси вздохнула и взяла Фенниша на руки. – Ладно, подожду до полуночи и узнаю. А пока давай-ка отнесём вас обоих в библиотеку.

Когда Люси уже собиралась уходить, то заметила на картине с изображением Блэкфорд-Хаус, висевшей над буфетом, нечто странное: чуть заметные, призрачные силуэты трёх человек на ступеньках дома. В запряжённом лошадью экипаже тоже виднелся смутный силуэт. Возможно, она не заметила их раньше, но после того, что Люси стало известно об изображениях Эдгара Блэкфорда…

По затылку у неё побежал холодок, и Люси поспешила в библиотеку. Там она положила Торстена и Фенниша на камин и плюхнулась в большое кожаное кресло.

В нём Люси просидела почти весь день, читая и глядя на Лес Теней. Она покинула библиотеку только один раз, перед ужином, когда в десятый раз увидела, как Оливер прошёл мимо больших окон. Он уже больше двадцати минут ходил вокруг дома со страдальческим выражением на лице, как будто заблудился.

Люси сунула Торстена и Фенниша под мышку и выскользнула на крыльцо. Когда Оливер снова появился, Люси остановила его и спросила, что он делает.

– Иду по своим следам, – ответил Оливер, оглядываясь по сторонам, и Люси удивлённо уставилась на него. Ей показалось, что он уже не такой бледный, но он был явно взвинчен и говорил очень слабым голосом. – Утром, до того как у меня разболелся живот, я помахал папе с крыльца, когда он уезжал, а потом пошёл в сарай и…

Оливер замолчал и задумался. Много лет спустя, вспоминая этот день, Люси подумает, не могло ли всё пойти иначе, если бы она спросила Оливера, зачем он пошёл в сарай. Тогда Люси так много времени проводила в доме, присматривая за животными, что понятия не имела, как сильно приблизился к дому Лес Теней. Но тогда ей очень хотелось вернуться в библиотеку, и Люси решила, что Оливер ходил в сарай за канистрами. Поэтому она просто молча стояла на крыльце и ждала.

– Наверное, в сарае у меня закружилась голова, – сказал Оливер. – Помню, что потом опять оказался на крыльце. Но я не мог сидеть там так долго, как сказал папа… – Оливер нахмурился, пытаясь вспомнить. – Ну или мне так не показалось.

– Ты уверен, что с тобой всё нормально, Олли? – спросила Люси.

Оливер кивнул, поправил очки и снова принялся ходить вокруг дома. Люси вернулась в дом, а Оливер ещё десять раз прошёл мимо окон библиотеки. Потом папа позвал их ужинать консервированными сосисками и бобами.

Люси поела в библиотеке, заявив, что не может оторваться от книги «Большие надежды». Под этим же предлогом она отказалась от игры в «Монополию». Папа был так счастлив, что она читает, что даже не стал спорить.

Около девяти часов вечера, пока папа с Оливером играли на кухне, Люси принесла статуи наверх и проверила, закрыта ли дверь часовой комнаты. Потом она поднялась по лестнице и при помощи старого шнурка закрыла окошко для кукушки на случай, если Темпус был всё ещё поблизости.

Дети легли спать после десяти и долго лежали молча: Оливер смотрел на потолок, а Люси, положив статуи рядом с собой, смотрела на Оливера. Ей удалось внести Фенниша и Торстена в спальню, пока папа был в ванной, и Оливер даже не спросил про них. Весь вечер он вёл себя очень странно.

– Ты уверен, что всё хорошо? – спросила Люси. В свете луны она видела, что его глаза были открыты.

– Я скучаю по маме, – внезапно произнёс Оливер, и у Люси сжалось сердце. Оливер всегда умел успокоить Люси, когда грусть становилась невыносимой, но теперь Люси не знала, что ответить.

– Я знаю. И я тоже. – Это всё, что она смогла придумать.

В комнате повисло тяжёлое молчание, а потом Оливер прошептал:

– Я боюсь засыпать.

У Люси по телу побежали мурашки, а её сердце стало биться очень быстро. Только не сегодня, промелькнула мысль у неё в голове. Ей было нужно, чтобы Оливер заснул. Была почти половина одиннадцатого, и Люси надо было приготовить еду животным, пока они не ожили. И потом, ей хотелось узнать, зачем Фенниш забрался в часы.

– Почему? – спросила Люси, и Оливер тяжело вздохнул.

– Забудь об этом, – ответил он и перевернулся на бок. – Спи.

Следующие полтора часа были настоящим мучением. Люси смотрела, как Оливер ворочался в кровати, пока около полуночи он наконец не заснул. У Люси не было времени готовить животным еду, поэтому она вылезла из кровати, взяла статуи и поспешила в библиотеку. Через несколько секунд Торстен и Фенниш ожили, и их деревянные тела превратились в плоть и шерсть прямо у Люси в руках.

– Часы! – вскричал Фенниш и соскочил на пол, а Люси с Торстеном уселись в кресло.

В этот же миг нижняя часть книжного шкафа у камина отодвинулась в сторону, и в библиотеку выбежали остальные животные, упрекая Фенниша за то, что он покинул убежище.

– Вы не понимаете! – перебил их крысёнок. – Трубы в часах неправильные. Я пытался их вытащить. Трубы направили из циферблата в стену из тёмного дерева!

– А чего ты ожидал? – спросил Реджинальд. – Раз почти все из нас исчезли, что-то ведь должно было приводить часы в движение!

– Разве ты не понимаешь? – воскликнул Фенниш. – Именно поэтому свет был красным! Часы пошли не из-за заботы Люси, а из-за нашего страха. Страх питает тёмное дерево в доме, так же как и деревья снаружи. Часы переделали таким образом, чтобы они работали на страхе!

– О чём ты говоришь? – спросила Люси. – Мистер Куигли сказал, что прежний часовщик пытался перенаправить трубы в циферблат и чуть не взорвал дом.

– Значит, мистер Куигли или глупый, или лжёт! – ответила Меридиан. – Трубы всегда были присоединены к циферблату. Фенниш всё правильно говорит.

– Если бы только мы раньше узнали, что задумал прежний часовщик, – сказал бельчонок по имени Самсон Десять.

Утка, которая занимала нишу у цифры два и которую звали просто Утка, принялась расхаживать перед камином.

– Но все мы давно не были в часах! – воскликнула она. – Это слишком опасно, кря-кря!

– Ох уж этот старый лысый дурак с кустистыми белыми бровями! – заметила Несси. – Ничего удивительного, что дом засыпал его сажей и швырнул ему в голову канделябр. Так ему и надо!

У Люси замерло сердце.

– Что ты сказала?

– Фенниш направлялся обратно в убежище, – продолжала Меридиан. – И часовщик мог вот-вот его поймать, если бы дом не отвлёк его, выбросив из камина сажу. У старика случился приступ кашля.

– Мне не следовало туда идти, – сказал Фенниш, качая головой. – Тогда-то Темпус меня и схватил. И если бы я не был уверен, что это не так, то мог бы поклясться, что старик и ворон были заодно.

– Тогда мы видели его в последний раз, хрю! После того как дом его прогнал. Ударил старикашку канделябром прямо по голове!

У Люси кружилась голова. Это дом бросил кирпич, который попал в машину мистера Куигли. А голову он повредил канделябром. Причиной его постоянного кашля была сажа! Дом пытался защититься от него, потому что мистер Куигли и был первым часовщиком!

– Я должна всё рассказать папе, – сказала Люси и направилась к двери, но Меридиан преградила ей путь. – Пожалуйста, Меридиан! Мистер Куигли сказал нам, что нанял первого часовщика, но этим часовщиком был он сам!

Животные принялись расхаживать по библиотеке и беспокойно перешёптываться.

– Значит, мистер Куигли не может быть хранителем! – воскликнула черепаха по имени Фредерик.

– Не всё сразу! – перебил Фенниш. – Нам надо снять трубы. Если сейчас часы снова пойдут, магия тёмного дерева пересилит солнечный камень. Деревья поглотят дом, и Гарр сможет войти!

– Гарр! – повторил Торстен и задрожал. – Ему нужен наш страх! А если мистер Куигли солгал Тинкерам, если он перенаправил трубы к тёмному дереву, хотя прекрасно знал, что это сделает с домом…

– Значит, он всё это время работал на Гарра! – перебила Люси.

В этот момент темноту пронзил ужасный крик. Часы тут же начали тихо тикать, свет замигал красным, и в стенах раздался громкий стон. Кажется, дом испытывал настоящую боль.

– Мы опоздали! – закричал Торстен, и Люси выбежала из библиотеки.

– Оливер! – звала Люси, пробегая по дому.

Мимо неё в полосах красного света и теней пролетали стены, мебель и предметы старины. Снаружи доносился тихий рокот, похожий на шум приближающегося поезда, но Оливер продолжал кричать:

– Пожалуйста, мама, нет!!!

– Оливер! – кричала Люси, пробегая через кухню, и как раз в этот момент из спальни появился папа.

– Что происходит? – сонно спросил он. – Это…

Бум! Окно разбилось. Мистер Тинкер повернулся, и в ту же секунду в окно протянулись несколько веток тёмного дерева и втащили его обратно в спальню.

– Папа! – закричала Люси и побежала к нему, но тут же в ужасе застыла на пороге.

Через окно папиной комнаты успели пролезть десятки веток. Красный свет из коридора делал их похожими на гигантскую руку, которая придавливала к кровати мистера Тинкера. Вокруг его запястий и лодыжек обвивались мелкие ветки, а большая ветка затыкала ему рот.

Папа что-то неразборчиво прокричал, и тут одна из веток отбросила Люси в коридор и захлопнула дверь.

Взвыв от отчаяния, Люси ударила дверь плечом, но ветка крепко держала её изнутри.

Бум! Другое окно разбилось, и снова раздался крик Оливера:

– Нет, мам, пожалуйста!!!

Люси ворвалась в спальню. Оливер лежал в кровати. В падавшем из коридора свете Люси видела, что он метался и стонал. Ветки тёмного дерева скребли по разбитой оконной раме, и весь пол был усеян осколками стекла. Стараясь не наступить на них, Люси бросилась к брату.

– Оливер, проснись! – закричала она, переводя взгляд с Оливера на ветки. Его волосы были спутанными и мокрыми от пота, а на щеках блестели слёзы. Люси принялась трясти Оливера за плечи. – Оливер, пожалуйста! Лес Теней схватил папу, мы должны ему помочь!

Оливер открыл глаза и тихо застонал.

– Жёлудь, – слабо прохрипел он. – Тедди… Это из-за него мне снились кошмары…

Голова Оливера перекатилась по подушке, и он снова закрыл глаза. Люси трясла его за плечи и била по щекам. Оливер приоткрыл глаза.

– Оливер, послушай меня! Часы идут. Тёмное дерево пересилило солнечный камень, и деревья уже в доме. Они схватили папу!

– Жёлудь… – пробормотал Оливер, и Люси услышала низкий скрипучий смех. Она посмотрела в окно и заметила светящиеся красные глаза, которые пристально глядели на неё из-за деревьев. Люси вскрикнула.

Это был Гарр!

– БЕГИТЕ, – довольным голосом проскрежетал он. – БЕГИТЕ И ОТДАЙТЕ МНЕ ВАШ СТРАХ!

У Люси чуть не остановилось сердце. На этот раз рядом не было реки, чтобы защитить их от чудовищного древесного человека, и Гарр хотел, чтобы они бежали. Поэтому ветки и не лезли в дом. Гарру нужно было больше страха: он по-прежнему не мог войти в дом. Солнечный камень был ещё слишком силён!

Люси не знала, откуда у неё взялись силы. Она перебросила руку Оливера через плечо, вытащила его из кровати и дошла до прихожей. Там они оба упали на пол. Грохот прекратился, но часы тикали громко и ритмично.

– Маятник! – воскликнула Люси.

Ну конечно же! Если она остановит его, Лес Теней перестанет двигаться к дому!

Люси помчалась в часовую комнату и всем телом навалилась на движущийся маятник. Но приводившее его в действие поле было слишком сильно, и Люси швырнуло на пол. Она попыталась снова, и опять маятник отбросил её назад. Это было бесполезно, Люси не могла остановить его в одиночку. Она закричала от ярости и побежала обратно в прихожую.

Оливер, свернувшись клубочком, лежал на полу и держался за живот.

– Тедди, – слабо простонал он. – Он дал мне этот кошмар… Жёлудь…

Жёлудь. Люси знала только одну вещь, которая могла нейтрализовать его действие.

Она помчалась в библиотеку, схватила склянку с мазью из солнечного дерева и через несколько секунд снова была в прихожей. Она как можно тщательнее намазала мазью все открытые участки на теле Оливера – шею и лицо, руки и даже живот и пятки. Через мгновение у него начались судороги. Он широко распахнул глаза и перекатился на четвереньки, задыхаясь и кашляя.

На какой-то миг Люси показалось, что она убила Оливера, но внезапно он сильно закашлялся и выплюнул большой жёлудь с несколькими тонкими веточками, похожими на ноги. Люси вскрикнула от ужаса, потому что жёлудь был похож на гигантского паука, но Оливер ничего не заметил и, оглушённый, уселся на пол. Жёлудь покачивался из стороны в сторону, как будто его не держали ноги, а потом медленно пополз. В панике Люси прихлопнула его банкой с мазью. Жёлудь-паук зашипел и задымился, а потом превратился в пепел.

Теперь мазь из солнечного камня была их единственной защитой от Леса Теней.

– Нас обманули, Оливер, – сказала Люси, намазывая на себя остатки мази. – Папу наняли чинить часы, но совсем по другой причине. Мы должны спасти его и бежать отсюда.

– Это был Тедди, – произнёс Оливер. В красном свете люстры его глаза были совершенно ясными. – Теперь я вспомнил. Он заставил меня съесть этот жёлудь, и мне приснился самый жуткий кошмар, но я никак не мог проснуться. И мама. Она была…

По телу Оливера пробежала дрожь, и Люси отшвырнула в сторону пустую банку из-под мази.

– Теперь всё хорошо, – сказала она и помогла ему встать. – Но ты должен взять себя в руки, чтобы мы все могли выбраться отсюда.

– Ты не понимаешь. Это Тедди… Он не тот, кем кажется!

– И мистер Куигли тоже. Это он направил трубы в тёмное дерево. Ты был прав насчёт часов, Оливер, но мистер Куигли работает на Гарра!

– О чём ты говоришь? Где папа?

– Лес Теней удерживает его в спальне. Но мазь из солнечного камня защитит нас. Мы можем спасти папу. Пошли!

Люси и Оливер побежали к папиной спальне. Дверь была по-прежнему закрыта, но изнутри слышались крики и звуки борьбы. Детям удалось приоткрыть дверь, и Люси просунула в щель руку. Её пальцы коснулись ветки, и та с шипением отпрянула. Дверь распахнулась, и когда Люси и Оливер ворвались в комнату, ветки отпустили мистера Тинкера и отодвинулись к окну, стараясь держаться подальше от детей.

Мистер Тинкер вскочил, вытолкнул Люси и Оливера в коридор и захлопнул дверь.

– Слава богу, вы живы! – задыхаясь, воскликнул он. – Как вам…

– Папа, мы уходим отсюда! – перебила Люси. – Встань между мной и Оливером, и мы защитим тебя от веток. Если нам удастся добраться до другого берега реки, мы будем в безопасности.

– Люси, что ты такое говоришь?

– Нет времени объяснять. Нам надо выбраться из дома!

Тинкеры бросились бежать. Оливер схватил в спальне очки, мистер Тинкер взял с кухонного стола ключи от машины, и в следующую секунду они уже стояли в прихожей у двери.

– Животные! – закричала Люси и остановилась. – Мы не можем оставить животных!

– Каких ещё животных? – спросил мистер Тинкер, но Люси уже бежала к библиотеке.

Животные исчезли: Люси знала, что они вернулись в убежище. Она опустилась на корточки перед потайной дверцей в книжном шкафу.

– Торстен! – в отчаянии закричала Люси. – Меридиан! Все! Нам надо отсюда выбираться! Лес Теней проник в дом. Гарр будет здесь в любую минуту. – Ответа не последовало. – Послушайте меня! Вы можете пойти с нами. Блэкфорд-Хаус потерян, но если мы сейчас уйдём, то останемся живы! Чуть не забыла: мы можем пойти через потайной тоннель в камине!

– Люси, что ты делаешь? – раздался папин голос. Они с Оливером стояли в дверях библиотеки, и их глаза были огромными от страха и удивления. Внезапно Люси не выдержала и начала плакать.

– Я никакая не хранительница! – кричала она. – Я должна была вам рассказать, но я думала, что помогу животным! Я думала, что спасу дом и…

Папа подошёл к Люси и обнял её.

– Милая, всё хорошо. Идём, нам надо отсюда выбираться.

– Но как же животные? – рыдала Люси. – Ты не понимаешь…

– Я люблю тебя и твоего брата, и этого достаточно. И я не допущу, чтобы с вами что-то случилось. Идёмте, пока деревья не проникли в дом.

В этот момент свет потускнел, а через минуту снова засиял ярче. Люси перестала плакать.

– Атмосферные изменения, – произнёс Оливер, оглядываясь по сторонам. – Если тёмное дерево поглощает наш страх… Теперь я вспомнил, что сказал Тедди! Солнечный камень поглощает нашу любовь. А это значит, что у нас ещё есть шанс починить часы и нейтрализовать тёмное дерево.

– Олли, о чём ты говоришь?! – воскликнул папа. – Нам надо убираться отсюда!

– Это всё дом, – сказала Люси и вытерла слёзы. – Он говорит с нами, говорит, что ещё есть надежда. Надежда – противоядие от страха. Гарр ещё не вошёл внутрь, а значит, солнечный камень слишком силён для него. Ему нужно больше страха, чтобы уничтожить всё, что осталось.

– Какой такой Гарр? Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

– Не знаю, о чём я только думала, – сказала Люси, глядя в окно. Она уже не видела поляны с высокой травой, залитой лунным светом. Её скрыл Лес Теней. Люси задрожала. Смогут ли они пробраться через эти деревья, пока не закончится действие мази из солнечного камня? Но даже если этого не произойдёт, одно неверное движение, и они погибнут. Что же до потайного тоннеля… Люси была невыносима мысль о том, что Лес Теней поймает их в ловушку.

Все эти мысли пронеслись у Люси в голове за долю секунды, но самой большой проблемой по-прежнему оставался Гарр.

– Гарр не позволит нам уйти, – сказала она, поворачиваясь к остальным. – Но он по-прежнему не может войти внутрь. Наша любовь не пускает его, а значит, в солнечном камне ещё осталась магия. Наша единственная надежда – починить часы и восстановить равновесие. Это поможет навсегда прогнать Гарра и Лес Теней.

Мистер Тинкер растерянно смотрел на Люси.

– Я не понимаю всего, что говорит Люси, но я ей верю, – сказал Оливер и поправил очки. – И я точно знаю, что мистер Куигли и Тедди лгали. Наш страх, мой страх заставил часы снова пойти. Я должен был это понять, когда Люси закричала и маятник сдвинулся с места. То же самое случилось после моего первого кошмара, и тогда я заметил, что Лес Теней проник в сарай.

– Папа, разве ты не видишь?! – закричала Люси. – Если твоя любовь к нам может заставить свет гореть без всяких механизмов, то у нас ещё есть надежда. Именно это и пытается сказать нам дом!

– Люси, я…

– Дом волшебный, папа! Ты должен мне поверить! А в лесу живёт чудовище, которое хочет завладеть этой магией. Его зовут Гарр.

В этот момент потайная дверца в книжном шкафу распахнулась, и в библиотеке появились животные.

– Дети говорят вам правду, мистер Тинкер, – сказала Меридиан.

Мистер Тинкер вскрикнул и отшатнулся. У него подогнулись колени, и он ухватился за край столика с химическим оборудованием.

– Вы… вы можете говорить! – пробормотал он, не веря своим ушам.

– Именно это я и пыталась тебе сказать, папа, – вставила Люси.

– Меня зовут Фенниш, – представился крысёнок. – В своё время я видел здесь много удивительных вещей, мистер Тинкер, но никогда не встречал столь смелого человека, как ваша дочь. И если ваша любовь к детям может заставить лампы в доме гореть, значит, мисс Люси не единственная хранительница. Вы все хранители.

– Но… это же невозможно! – заикаясь, произнёс мистер Тинкер, а Оливер спокойно подошёл к животным и улыбнулся.

– Пап, я не знаю, что происходит, – сказал он. – Но я хочу помочь. Мне надоело всё время бояться.

Мистер Тинкер на секунду задумался, а потом тяжело вздохнул и ответил:

– Я верю тебе, Люси. Я верю вам обоим. Что я должен делать?

Люси обняла папу.

– Прежде всего нам надо остановить маятник, – сказала она и направилась к двери. – Я пыталась, но у меня не хватило сил. Может быть, все вместе…

– Более чем за сто лет маятник останавливался всего один раз, – заметила Меридиан. – Когда появился Гарр. Зло из Леса Теней оказалось таким сильным, что нарушило равновесие в доме. А теперь, когда часы приводит в действие страх, маятник остановить невозможно.

– Вечное движение, – сказал Оливер. – Лес Теней уже в доме. Он придаёт часам силу, а часы делают сильнее его.

– Но даже если вы и остановите часы, – продолжала Утка, – Лес Теней уже в доме!

– Но мы всё равно должны остановить часы! – вскричал Торстен. – Иначе дом погибнет! Мы все погибнем!

– Погодите, – перебила Люси. – Если злая энергия из Леса Теней остановила часы в первый раз, то, может быть, добрая энергия остановит их и сейчас?

Мистер Тинкер потёр лоб.

– Если я вас правильно понимаю, единственный способ это сделать – перенаправить трубы к циферблату часов. Но на это уйдёт несколько дней!

– Не говоря уж о том, что циферблат был изначально придуман для нас, – добавил Торстен.

– Вот оно! – воскликнул Фенниш. – Циферблат был придуман для нас!

– Что ты имеешь в виду, старина? – спросила Меридиан, но прежде чем Фенниш успел объяснить, в окно библиотеки ворвалась ветка и метнулась к нему. Оливер бросился к ней, загородил крысёнка своим телом, и ветка, едва коснувшись его спины, превратилась в пепел.

– Назад, назад! – крикнул Фенниш, и тут же в окно влетел Темпус и накинулся на мистера Тинкера.

– Он жив! – завыл Торстен. – Темпус жив!

Всё произошло очень быстро. Люси пронзительно закричала, а мистер Тинкер, отбиваясь от ворона, стал пятиться в гостиную. Оливер побежал за ним, а животные схватили Люси за ночную рубашку и втащили её в убежище. Потайная дверца в книжном шкафу закрылась, и Люси оказалась в узком полутёмном тоннеле. За спиной у неё виднелась спиральная каменная лестница, ведущая наверх. Свет проникал только сквозь узкую щель в книжном шкафу. Люси с трудом различила в темноте ещё одну маленькую лесенку, специально для животных.

Люси с трудом сдержала крик и уселась на пол. Её сердце бешено билось. Несси взбежала вверх по ступенькам и заглянула в щель. В эту же минуту стены затряслись от стука входной двери, и сдавленный голос крикнул:

– Довольно, Темпус!

– Это первый часовщик, – прошептала Несси, и Люси услышала кашель.

– Это мистер Куигли! – в ужасе шепнула она, и дом тихо заскрипел в ответ. – Что происходит с моим папой и с Оливером?

Кролик прижал длинное ухо к щели, полностью закрыв собой свет.

– С ними всё в порядке. Но мистер Куигли говорит, одно неверное движение, и он будет стрелять.

Люси вскрикнула.

– У мистера Куигли ружьё! – прошептала она, и Меридиан велела ей сидеть тихо.

– Теперь мистер Куигли спрашивает, где ты, мисс Люси, – продолжала Несси. – Темпус нас видел. О нет, он знает об убежище, и они идут в библиотеку!

– Тихо, ни звука! – прошипела Меридиан. Реджинальд пискнул, Торстен заскулил, и в библиотеке послышались шаркающие шаги.

– На пол, вы оба! – приказал мистер Куигли. – Где Люси?

– Наверное, выпрыгнула в окно, – дрожащим голосом ответил мистер Тинкер, и все вздрогнули от громкого стука о стенку шкафа.

Люси зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

– Внутри! Кар! – гортанно прокричал Темпус, и мистер Куигли принялся стучать по шкафу.

– Открывайте, мерзкие существа! – кричал старик.

Несси спрыгнула вниз.

– С дороги, с дороги! – прошептала она, и тут от стука с полок слетели несколько книг.

Люси и животные попятились за лестницу, и тут – бам! – пуля проделала в шкафу дырку, и каменная стена осветилась красным светом. Люси и животные притаились за лестницей, и их сердца громко стучали от ужаса.

– Мистер Куигли, нет! – раздался в библиотеке папин голос. – Отпустите детей…

– Ещё один шаг, и вы умрёте! – рявкнул старик и начал кашлять в носовой платок. – Проклятая сажа! Ну что, дом, больше никаких фокусов? Больше никаких канделябров?!

Стены затрещали и застонали.

– Я так и думал! Ты уже слишком слаб, правда, дом? Скоро вся магия солнечного камня исчезнет, и твой свет погаснет навсегда! – Мистер Куигли рассмеялся. – Итак, Тинкер, где потайной рычаг, чтобы открыть шкаф?

– Мы ничего не знаем, клянусь! Мы даже не знаем, что происходит!

– Может быть, это заставит тебя говорить?

– Нет, прошу вас, только не мой сын!

– Живой, кар! Страх поможет Эдгару!

Люси вскрикнула. Неужели она не ослышалась?

Мистер Куигли вздохнул.

– Может быть, ты и прав, Темпус, – спокойно сказал он и принялся снова стучать по шкафу. – Тогда прячьтесь! Дом почти готов. Ваш страх только поможет Эдгару!

– Эд-гар, кар!

По телу Люси побежали мурашки. Теперь она поняла. Когда в ту ночь, три месяца назад, Темпус вылетел из часов, он сказал не «Гарр». Он выкрикнул имя давно погибшего сына Блэкфордов, а значит, маленький Эдди и был Гарром!

– Ну конечно, – прошептала Меридиан. – Из всех нас Эдди любил только Темпуса. Он часами сидел на лестнице и смотрел, как он кукует. Наверное, в ту ночь Темпус почувствовал его присутствие в Лесу Теней и полетел его искать! Маленький Эдди и есть Гарр!

– Невозможно! – прохрюкал Реджинальд. – Эдгар Блэкфорд умер больше ста лет назад!

– Лес Теней, – тихо ответил Фенниш. – Он превратил его в ещё более страшное чудовище.

– Но как? – спросил Торстен. – И почему? После всех этих лет зачем Эдгар опять вернулся в дом три месяца назад?

– Мистер Куигли сказал, что именно тогда и купил дом, – вставила Люси. Наконец до неё начало доходить. – Вам не кажется…

– Мистер Куигли, прошу вас! – раздался голос мистера Тинкера. – Вы ведь можете нас отпустить. Мы приехали сюда, чтобы починить часы!

– Да, и мне это дорого обошлось, – ответил мистер Куигли. – Правда, превратить свинец в золото для меня ничего не стоит.

– Он алхимик, – прошептала Меридиан. – Вы слышали? Он может превращать свинец в золото. А значит, он приехал в Уотч-Холлоу по той же причине, что и семья Блэкфорд более века назад. Он знает о магии!

– К сожалению, – продолжал старик, – вместе с домом я получил больше, чем мне было нужно. Кто бы мог подумать, что мои занятия в Лесу Теней вернут к жизни чудовище? Но это не имеет значения. Скоро мои долги будут оплачены, так же как и ваши, Чарльз Тинкер. Эдгар получит свой дом, а я получу то, что принадлежит мне.

– Глупец, – произнесла Меридиан. – Он случайно воскресил Эдгара Блэкфорда, когда пытался использовать магию Леса Теней для своих алхимических экспериментов!

– С меня довольно! – воскликнул Фенниш и начал подниматься по лестнице. – Мы должны вернуться в часы. Я знаю дорогу. Идёмте!

– А как же Эдгар? – спросил Фредерик. – Он будет здесь с минуты на минуту!

– Верно, – ответил Фенниш, и его единственный глаз сверкнул в свете, который падал сквозь пулевое отверстие в шкафу. – И мы его встретим.

Мистер Куигли уселся в большое кожаное кресло в библиотеке, а Темпус расположился у него за плечом на спинке. В глазах птицы было что-то странное, но в то же время знакомое, но Оливер был слишком далеко, чтобы как следует разглядеть. Он вместе с папой сидел на полу перед столиком с химическим оборудованием. Они никак не могли понять, что происходит, не говоря уж о том, чтобы что-то предпринять.

– Итак, джентльмены, – начал мистер Куигли, направляя на них ружьё, – поначалу мне удавалось скрывать от дома свои истинные мотивы, потому что он был слишком поглощён исчезновением Темпуса и животных.

– Но… Вы говорите про дом так, как будто он живой!

– А он и вправду живой, мистер Тинкер. Конечно, не в том смысле, как вы или я. Но здесь, в Уотч-Холлоу, сама природа жизни сверхъестественная.

Мистер Куигли усмехнулся и тут же закашлялся в платок. У Оливера путались мысли, но он наконец понял, что имел в виду крысёнок Фенниш. Однако для этого Люси и животным придётся забраться в часы. И Оливер понятия не имел, как они это сделают, поскольку мистер Куигли сидел прямо перед потайной дверцей в книжном шкафу.

– Так или иначе, – продолжал старик, – благодаря пропавшим животным, страху и, конечно, сломанным часам дом становился всё слабее, и я сумел перенаправить трубы, так что он ничего не заметил. Однако прежде чем мне удалось направить сюда магию из Леса Теней, крыса меня разоблачила. – Мистер Куигли закашлялся и поправил повязку на голове. – Вскоре после этого дом меня прогнал. Я не мог вернуться, не рискнув всем.

– Поэтому вы наняли меня, – мрачно закончил мистер Тинкер.

– И ваших детей, – добавил мистер Куигли. – Это был отличный план. Вы добрые, невинные люди, и я знал, что дом обрадуется вашей энергии. Однако – и это самое главное, мистер Тинкер! – даже если бы ваш заводной механизм не сработал, я знал, что со временем страх ваших детей смог бы заставить часы пойти. В конце концов нет ничего более сильного, чем детский страх. Вспомните обо всех своих детских кошмарах, мистер Тинкер. О долгих, тёмных ночах, когда вы дрожали под одеялом, прячась от чудовища под кроватью. Вы когда-нибудь испытывали такой страх?

– Да, – печально ответил мистер Тинкер. – Страх потерять детей.

Мистер Куигли усмехнулся.

– Вы слишком сентиментальны, Чарльз, – произнёс он, и в глазах старика мелькнуло понимание. – Возможно, в этом и проблема. Возможно, поэтому Эдгар пока не может вернуться. Может быть, в доме слишком много надежды, слишком много любви, а значит, нам нужно больше страха!

Мистер Куигли направил на Оливера ружьё.

– Нет! – вскричал мистер Тинкер.

Оливер прижался к ножке стола, и один из сосудов с грохотом разлетелся на куски прямо у него над головой. Мистер Куигли захохотал: он специально стрелял мимо. В этот же миг в разбитое окно залезли ветки и словно пальцами обхватили один из книжных шкафов. Страх Оливера и мистера Тинкера заставил деревья ещё ближе подступить к дому!

– Видите? – спросил мистер Куигли. – Вечное движение. Страх порождает страх, так же как любовь порождает любовь. Но страх намного сильнее любви. Подумайте, насколько страх силён в тот момент, когда сын думает, что вот-вот потеряет отца.

Старик направил ружьё на мистера Тинкера. Оливер закричал, и Лес Теней подступил ещё ближе. В этот момент снаружи раздался громовой голос:

– ПРИВЕДИ МНЕ ТИНКЕРОВ!

От страха Оливер чуть не лишился чувств. Это был Гарр!

– Эд-гар! – крикнул Темпус и вылетел из комнаты, а мистер Куигли улыбнулся.

– Вы его слышали, – сказал старик и встал. – Руки вверх и выходите на улицу. Предупреждаю: одно неверное движение, Чарльз, и твоему сыну конец.

Мистер Куигли под дулом ружья вывел Оливера и мистера Тинкера на крыльцо, где в лунном свете их уже поджидал десятифутовый красноглазый человек-дерево. У Оливера подкосились ноги, и папа крепко обнял его. Они оба задрожали от страха, когда чудовище приблизилось, чтобы как следует их рассмотреть.

– ГДЕ ДЕВЧОНКА? – прорычал Гарр, и из его зияющей красной пасти вырвался зловонный пар.

– Она где-то в доме, прячется вместе с животными, – ответил мистер Куигли. – Тебе не стоит о них беспокоиться. Часы тикают, и дом готов. Позволь мне первым поприветствовать тебя в твоём доме, мастер Блэкфорд!

Мистер Куигли засмеялся, и Гарр ответил ему низким хриплым хохотом, похожим на кваканье лягушки. Потом его светящиеся красные глаза и пасть слились в одно целое, тело стало похоже на человеческое, и в лунном свете возник тот самый мальчик, которого Оливер видел на опушке Леса Теней. Тедди, он же Эдгар Блэкфорд!

– Тинкеры, я вам очень признателен, – произнёс он, поднимаясь по ступенькам на крыльцо. – Ваш страх сегодня ночью позволил мне вернуться домой.

Мистер Куигли оттащил Тинкеров в сторону, и когда Тедди проходил в дом, Оливер уловил знакомый запах гниющего мусора, как у входа в тоннель в Лесу Теней.

Мистер Куигли повёл Оливера с папой обратно в дом, угрожая им ружьём. Эдгар стоял у подножия лестницы, глядя на часы, а ворон уселся на перила.

– Ладно, ты получил свой дом, – сказал мистер Куигли. – Я выполнил свою часть сделки. А теперь, пожалуйста, верни мою тетрадь с формулами, и я уеду.

Так вот как Эдгар Блэкфорд заставил мистера Куигли выполнить всю грязную работу, понял Оливер. Он забрал у старика тетрадь с формулами!

Эдгар хихикнул и повернулся к мистеру Куигли.

– Старый дурак. Неужели ты думал, что я позволю тебе уехать, забрав все знания Леса Теней?

– Но мы же заключили сделку! – вскричал мистер Куигли. – Этот дом по праву принадлежит мне. Я согласился вернуть его тебе в обмен на мою тетрадь с формулами, которую ты украл, когда я практиковал своё искусство в Лесу Теней!

Эдгар перевёл взгляд на Оливера.

– Вот что происходит, когда неопытный алхимик приезжает в Уотч-Холлоу в поисках бессмертия. Мои родители поселились здесь по той же причине. Однако в отличие от мистера Куигли, они были талантливы. Конечно, им не удалось стать бессмертными, но зато они сделали многое другое: например, вырезали из дерева животных, которые могли оживать, и, конечно, построили этот дом и сконструировали часы.

– Где моя тетрадь? – настойчиво повторил мистер Куигли, но Эдгар не обратил на него внимания и снова посмотрел на часы.

– Полагаю, мистер Куигли узнал об Уотч-Холлоу так же, как все алхимики узнают о подобных местах: благодаря исследованиям, астрономическим вычислениям и тому подобному. К счастью для него, дом попал в руки моего дальнего родственника в Англии, который ничего не знал о его… уникальности. Уверен, мистер Куигли приобрёл его за бесценок.

– Моя тетрадь! – закричал старик.

Оливер чувствовал, как он дрожит от ярости. Если бы только ему удалось воспользоваться заминкой и отвлечь остальных, чтобы Люси с животными смогли забраться в часы. Думай, Оливер, думай!

– Увы, – произнёс Эдгар и со вздохом отвернулся. – Бедный Мортимер Куигли… В своём стремлении к бессмертию он оживил меня, и я стал намного могущественнее, чем мечтал в детстве. Теперь я и Лес Теней одно целое, и моя магия древняя и загадочная, как сами деревья. Наконец после стольких лет я смог вернуться домой.

Эдгар снова хихикнул, и мистер Куигли шагнул к нему из-за спин Тинкеров.

– Довольно! – закричал старик и направил ружьё на Эдгара. – Это твой последний шанс. Верни мне тетрадь с формулами или я отправлю тебя назад в темноту, где тебе самое место.

– Твоя тетрадь уничтожена, – ответил Эдгар с хитрой улыбкой. – Там, куда ты попадёшь, она тебе не понадобится.

Мистер Куигли взвыл от гнева и выстрелил – бах! бах! – прямо Эдгару в грудь. Оливер с папой отскочили назад, а Эдгар небрежно взглянул на дырки от пуль на рубашке и засмеялся.

– Ой! – произнёс он, и тут же на его груди вспыхнули красные искры и дырки затянулись, как будто их никогда и не было.

Мистер Куигли выпучил глаза от ужаса, но не успел он снова выстрелить, как Эдгар взмахнул рукой, и в библиотеку ворвалась огромная ветка. Она пронеслась по гостиной, как товарный поезд, круша на своём пути мебель, и сбила мистера Куигли с ног. Папа прижал Оливера к себе, и они, дрожа от страха, смотрели, как ветка обхватила мистера Куигли с такой силой, что он выронил ружьё, и из его карманов тут же посыпались золотые монеты.

– Помогите! Помогите! – пронзительно кричал старик, а ветка поволокла его, кричащего и отбивающегося, через всю гостиную, вытащила в окно библиотеки и унесла в Лес Теней. Через мгновение крики мистера Куигли стихли.

– Родители никогда не давали мне свою тетрадь с формулами, – с улыбкой заметил Эдгар. – Но кому нужна алхимия, если в твоих руках магия Леса Теней? Возьмите, к примеру, Темпуса. – Эдгар погладил огромного ворона по голове. – Ему понадобилась лишь пара новых желудей вместо глаз, после того как Люси его чуть не убила. Тех же самых желудей, благодаря которым тебе снились кошмары, Оливер Тинкер.

Несмотря на страх, Оливер всё понял. В библиотеке он обратил внимание на глаза ворона: они были сделаны из желудей! Темпус был той самой кукушкой из часов, а значит, когда-то его глаза были из солнечного камня. Вот как Эдгар Блэкфорд управлял им. Он заменил глаза птицы желудями!

– И всё же, – продолжал Эдгар, – наверное, я всегда знал, что мне суждено обладать силой Леса Теней, поэтому много лет назад я попытался заменить глаза Фенниша желудями. К сожалению, вмешались мои родители… – Эдгар огляделся по сторонам. – Кстати о Феннише. Где же наш счастливчик под номером семь? Мне не терпится убить его.

В эту минуту в часовой комнате что-то изменилось. Эдгар повернулся к часам, а Темпус подлетел к дверце для кукушки и попытался открыть её клювом. Оливер понял, что Люси и животным всё же удалось добраться до часов, и в эту же самую секунду папа наклонился к нему и шепнул на ухо:

– Я знаю, что они делают. Тебе надо подняться туда и помочь им!

– О чём ты?

– Внутри, кар! – воскликнул Темпус, сражаясь с дверцей, и Эдгар шагнул к лестнице. Мистер Тинкер перебежал через прихожую и обхватил Эдгара. Эдгар удивлённо вскрикнул, и они оба упали на пол.

– Беги, Оливер! – закричал папа.

Оливер стряхнул с себя оцепенение и страх и помчался по ступенькам к часовой комнате, где Люси и все животные уже образовали живую цепь между циферблатом и сферой. Фенниш передними лапами держался за сферу, Меридиан держала его за задние лапы, Торстен висел у неё на хвосте, а за ним шли свинья, кролик, черепаха, утка, белка, бобёр, скунс, олень и енот. Его хвост был обёрнут вокруг щиколотки Люси. Сама Люси балансировала на одной ноге, как балерина, и её пальцы чуть-чуть не доставали до циферблата часов.

И всё же эта цепь была слишком короткой!

– Оливер, помоги! – крикнула Люси с искажённым от напряжения лицом, но не успел Оливер сдвинуться с места, как в комнату влетел Темпус и бросился на него. Оливер пригнулся и принялся отмахиваться от птицы руками. Фенниш спрыгнул со сферы и сбил Темпуса на пол. Послышалось щёлканье челюстей и царапанье когтей, Темпус пронзительно закричал, а затем крысёнок и ворон исчезли за шестерёнками позади часов.

– Оливер, давай! – крикнула Люси.

Животные тут же поменялись местами, и теперь рука Люси была на циферблате. Оливер встал на место Фенниша, и Меридиан тут же схватила его за щиколотку. В это мгновение в дверях возник Эдгар Блэкфорд.

– НЕТ! – заревел он, яростно сверкая глазами.

Оливер приподнялся на носок и положил руки на сферу.

Раздался низкий гул, и каждая клеточка тела Оливера начала вибрировать. Свет в комнате из красного стал ослепительно-белым, и Эдгар Блэкфорд пронзительно закричал и согнулся пополам, держась за живот. Шатаясь, он выбрался на лестницу, перила громко треснули, и Эдгар с глухим стуком упал вниз.

– Р-р-работает! – дрожащим голосом крикнула Люси. – Солнечный камень работает!

– Не могу больше держать! – закричал Торстен. – Ток слишком сильный!

Оливер посмотрел на собачку. Мордочка Торстена была искажена от боли, и в следующее мгновение живая цепь распалась, и животные упали на пол. Часовая комната погрузилась в темноту, но у Оливера перед глазами мелькали мушки. Он опёрся рукой о сферу. Его ноги дрожали, а в ушах, на языке и во всём теле по-прежнему чувствовался гул.

Но часы больше не тикали.

– Маятник! – воскликнула Люси. – Он остановился!

Животные закричали от радости, а Оливер не мог думать ни о чём, кроме папы.

Он с трудом выбрался на лестницу. Перила были сломаны, а в прихожей темно, и когда перед глазами у него наконец перестали мелькать мушки, Оливер заметил в лунном свете Эдгара Блэкфорда, ползущего к двери. Повсюду были рассыпаны золотые монеты, а у лестницы, ссутулившись, сидел мистер Тинкер.

Оливер вскрикнул и помчался к нему. Он опустился на колени и обхватил папу руками.

– Папа, пожалуйста, не умирай! – заплакал Оливер, и по его лицу потекли слёзы.

Голова мистера Тинкера была в крови. Оливер потряс его и тут краем глаза заметил, как в залитом лунным светом дверном проёме встаёт Эдгар Блэкфорд. Его глаза сверкнули и замерцали красным светом.

– Да! – простонал Эдгар, приближаясь к нему, и сквозь слёзы Оливер увидел, что он снова превращается в древесного человека. – Дай мне свой страх! Этот удивительный страх потерять того, кого ты любишь!

Руки Эдгара, превратившиеся в ветки, начали тянуться к мистеру Тинкеру. Оливер вскрикнул и загородил его своим телом, и пальцы-ветки застыли всего в нескольких дюймах от него. В эту секунду с лестницы слетел Темпус и вцепился когтями в лицо Эдгару.

– Мои глаза! Кар! – кричал он, хлопая крыльями и царапая Эдгара когтями. – Обманул меня! Кар-кар!

Оливер заметил птичьи глаза, которые в лунном свете выглядели чёрными и пустыми. Эдгар заревел и отмахнулся от Темпуса. Ворон перевернулся в воздухе и улетел в тёмную столовую, где во что-то врезался с ужасающим грохотом.

Эдгар завыл от ярости, сотрясая стены и гремя золотыми монетами на полу, а потом стал вдвое больше.

– ТЕПЕРЬ ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ! – зарычал он, и тут Люси спрыгнула с лестницы прямо ему на спину.

– Убирайся из нашего дома! – кричала она.

Вокруг них начали взрываться жёлтые искры, Эдгар завыл от боли и стал съёживаться, и в следующее мгновение они оба выкатились на крыльцо.

Оливер закричал и бросился за ними.

Эдгар спотыкался на ступеньках, крича и неуклюже размахивая руками, а Люси висела у него на спине. Над ними поднимались клубы дыма с искрами, и в воздухе сильно пахло мусором и горящим деревом. Люси задыхалась и кашляла, но продолжала цепляться за Эдгара, и тут Оливер всё понял.

Солнечный камень! Если Эдгар Блэкфорд был одним целым с Лесом Теней, то магия солнечного камня в мази и в часах была для него столь же смертельной, как для веток в доме!

Оливер кинулся на Эдгара, обхватил его руками за пояс, и в клубах дыма и искр все трое упали на дорожку. Оливер держал Эдгара спереди, а Люси – сзади.

Эдгар завопил от боли и принялся молотить Оливера кулаками по голове, но его удары были слабыми. Оливер задержал дыхание и вцепился ещё сильнее, а крики Эдгара постепенно превратились в стоны. Удары прекратились, и Оливер увидел, что от чудовища осталась лишь куча пепла.

У Оливера перехватило дыхание. Дети перекатились на спину, и искры исчезли. По двору промчался ледяной порыв ветра, унёс пепел в темноту, и всё стихло.

– Лес Теней, – сказала Люси, указывая на дом. – Он отступил назад. Смотри!

Оливер с трудом поднялся на ноги. Лес Теней действительно отступил – теперь он видел полосу высокой травы у библиотеки – но Оливер слишком переживал за папу.

– Мы должны помочь папе, – произнёс он, с трудом сдерживая рыдания. – Эдгар его сильно ранил.

– Если поторопитесь, то всё будет хорошо, – раздался голос Меридиан, и дети увидели, что животные вышли на крыльцо. Торстен стоял посреди лестницы.

В зубах у него была большая тетрадь в кожаном переплёте.

– Не переутомляйся, пап, – сказала Люси, пододвигая фонарь поближе, и папа улыбнулся ей с верхней ступеньки лестницы.

– Никогда не чувствовал себя лучше, – ответил он, подмигнув, и закрепил последнюю муфту в трубах. – Кажется, готово.

Оливер и животные вышли на лестничную площадку, а Люси помогла папе вытащить из часовой комнаты лестницу. Их движущиеся тени на стене становились всё больше. Приближался рассвет, и они торопились.

Благодаря Торстену дети нашли в тетради Роджера Блэкфорда формулу эликсира, который почти мгновенно исцелил мистера Тинкера. Пока Люси была с ним в библиотеке, Оливер с животными отсоединили трубы от стены из тёмного дерева и прикрепили к циферблату старые трубы.

К счастью, мистер Куигли хранил старые трубы в подвале, дверь в который волшебным образом открылась, пока Люси и Меридиан искали в кладовке компоненты для эликсира. Они поняли, что дом снова говорил с ними: зло, причинённое Эдгаром Блэкфордом и Лесом Теней, всё ещё угрожало навсегда уничтожить его магию. Им надо было починить часы, пока не стало слишком поздно!

– Надо спешить, – сказал Оливер, глядя на часы. – Скоро рассвет!

Теперь, когда трубы были на месте, оставалось только поместить животных в ниши. Оливер предположил, что как только равновесие магнитных, то есть магических, энергий будет восстановлено, достаточно одного толчка маятника, чтобы заставить часы снова идти. Таков был их план, и все понимали: теперь или никогда.

– Идёмте, кар! – закричал Темпус, влетая в дверцу для кукушки, и Люси с нежностью посмотрела на Фенниша. Если бы не он, им бы никогда не удалось вернуть ворона.

Люси была свидетельницей этой сцены, а через несколько секунд маятник остановился и часовая комната погрузилась в темноту. Во время схватки Феннишу удалось одолеть Темпуса, и одним ударом лапы он вышиб у него из глаз жёлуди. Темпус вылетел из часов и слепо набросился на Эдгара. Ему удалось отвлечь чудовище, и Люси вскочила Эдгару на спину. К счастью, Темпус всего лишь потерял сознание от удара, и после глотка волшебного эликсира и новой пары глаз из солнечного камня (Люси нашла их в одной из банок в библиотеке) старый ворон был как новенький.

– Значит, мы теперь алхимики, пап? – спросила Люси, когда животные собрались вокруг лестницы.

Но папа только засмеялся в ответ:

– Почему ты так решила?

– Потому что мы использовали магические формулы и всё такое, чтобы исцелить тебя и Темпуса.

– Алхимия – не только формулы и магия, – сказала Меридиан. – Это превращение одних вещей во что-то лучшее. Как только вы, Тинкеры, прибыли в этот дом, то сразу же начали менять всё к лучшему. Значит, можно сказать, что вы всегда были алхимиками.

– Значит, и вы, животные, тоже алхимики, – ответила Люси. – Без вас мы бы не смогли спасти Блэкфорд-Хаус.

– Прошу простить меня за каламбур, – заметил Фенниш, – но опасность ещё не миновала. Вы слышали, что сказал мальчик: уже почти утро.

Животные захихикали от нетерпения, и Тинкеры начали помогать им забираться в часы. Люси бережно посадила Фредерика в отверстие для цифры пять, а Оливер поднялся по лестнице и посадил оленя по имени Дороти в цифру одиннадцать. Потом он помог Утке забраться в цифру два, а скунсу Гретхен – в цифру один. Бельчонок Самсон залез по большой стрелке в цифру десять, а енот Эрвин подтянулся на маленькой стрелке и проскользнул в цифру четыре. Несси пробежала по лестнице и запрыгнула в тройку, мистер Тинкер посадил бобра Сесили в девятку на противоположной стороне часов, а Оливер спустился по лестнице и помог Люси поднять Реджинальда в цифру восемь. Теперь остались только Меридиан, Фенниш и Торстен. Они сидели на лестнице, ведущей на второй этаж, и ждали.

– Ладно, ребята, – сказала Люси и указала на отверстия в часах, но тут Торстен обхватил её лапками за ногу.

– Спасибо за всё, мисс Люси, – произнёс он. – Не забывай иногда к нам заходить, ладно? Просто чтобы поздороваться.

– Мы же ещё не прощаемся, – ответила Люси. – Мы проведём здесь всё лето. А может быть даже… – Люси поймала папин взгляд. После всего случившегося она ещё не успела спросить, не останутся ли они в Уотч-Холлоу насовсем. – Мистер Куигли исчез, и кто теперь будет смотрителем?

– Люси права, пап, – поддержал её Оливер. – Мы ведь не можем сейчас уехать, да?

– Погодите-ка, не всё сразу! – со смехом перебил мистер Тинкер. – Давайте сначала заведём часы, а потом решим, что делать дальше, хорошо?

Люси и Оливер понимающе улыбнулись друг другу: по папиной реакции они уже поняли, что и он подумывал о том, чтобы остаться здесь навсегда.

– Видите? – Люси повернулась к Торстену. – Это ещё не прощание.

– Вы не понимаете, – сказала Меридиан, подходя к ним поближе. – Как только мы вернёмся обратно в часы и они начнут идти, мы навсегда станем деревянными.

Люси вскрикнула, и её сердце забилось сильнее.

– Нет! – воскликнула она и подхватила Торстена на руки. – Тогда я вам не позволю!

– И я тоже, – поддержал её мистер Тинкер. – Должен быть какой-то другой способ.

– Мы и не должны были быть живыми, мистер Тинкер, – сказал Фенниш. – То есть не так, как сейчас. Это была случайность, потому что Эдгар Блэкфорд вернулся и в Лесу Теней произошёл всплеск чёрной магии. Мы не меньше его виноваты в том, что равновесие нарушилось.

– Это неправда, – возразил Оливер ломающимся голосом. – Но даже если и так, то какая разница? Теперь вы живы, и только это имеет значение.

– Прошу вас, – добавил мистер Тинкер. – Нет никакой необходимости жертвовать жизнями. Позвольте мне придумать, как заставить часы идти без вас.

– У нас нет времени, – возразил Торстен. – Без нас Блэкфорд-Хаус погибнет, и его магия исчезнет навсегда.

– И мы не можем позволить этому произойти, – сказал Фенниш. – Мы, часовые животные, приносим в дом равновесие, и в этом равновесии заключено нечто могущественное: магия, способная изменять мир далеко за пределами Уотч-Холлоу. Вы, семья Тинкер, должны распорядиться этой магией с умом.

Фенниш вскочил в цифру семь, и у Люси закружилась голова. В глубине души она понимала, что животные правы. Она чувствовала, что дом ослаб: после того, как открылась дверь в подвал, здесь не произошло ничего необычного и не было слышно даже стона в стенах. Но разве это так уж и плохо? В конце концов что хорошего в волшебном доме, если ценой станет потеря тех, кого любишь?

– Теперь вы, Тинкеры, хранители дома, – сказала Меридиан. – Вы должны следить, чтобы его магия использовалась во благо. Такова обязанность хранителя.

Люси застонала.

– Но вы умрёте, если вернётесь в часы!

– На самом деле ничто не умирает, – ответил Фенниш. – Существует только превращение во что-то большее. И кроме того… – он указал на свою голову, – здесь мы всегда будем живы.

– И здесь тоже. – Торстен коснулся сердца Люси.

– Идёмте, нам пора, – позвал Фенниш.

Меридиан потёрлась о ногу Люси и впервые за всё время замурлыкала. Потом она взбежала вверх по лестнице и запрыгнула в цифру двенадцать. Люси крепко обняла Торстена.

– Я люблю тебя, – сказала она. – Я люблю вас всех.

– И мы тоже тебя любим, – ответил Торстен. – И это величайшая магия на свете.

Торстен улыбнулся и лизнул Люси в щёку, а потом собачка выскочила у неё из рук и втиснулась в отверстие для цифры шесть.

– Прощайте! – закричали животные, заняли свои места и в мгновение ока снова стали деревянными.

У Люси сжалось сердце, и она вытерла нос рукой.

– Это несправедливо, – шмыгнув носом, сказала она, и папа обнял её.

– Давай, Олли, – сказал он, и Оливер нехотя направился в часовую комнату и толкнул маятник. Он сдвинулся безо всякого усилия. Звякнули пружины и лязгнули шестерёнки, маятник начал медленно раскачиваться с размеренным тиканьем, стрелки часов передвинулись в нужное место, и все лампочки в доме вспыхнули белым светом.

Люси тяжело вздохнула. Часы удалось починить, но ей было очень грустно.

– Кажется, это всё, – мягко сказал мистер Тинкер, и тут произошло нечто неожиданное: перила, которые сломал Эдгар Блэкфорд во время падения, начали сами возвращаться в первоначальное состояние! Маленькие и большие обломки дерева вылетели из прихожей и соединились воедино, трещины исчезли, и вскоре каждый кусочек древесины встал на своё место и перила выглядели, как новенькие.

– Но это же… – мистер Тинкер чуть не сказал «невозможно», но вовремя остановился. Теперь он знал, что в Уотч-Холлоу не было ничего невозможного.

– Это всё благодаря любви животных, – произнёс Оливер, в изумлении оглядываясь по сторонам. – Она сильнее обычной.

Люси, не веря своим глазам, смотрела, как к обоям вновь возвращался цвет, тёмное дерево засияло, как будто его только что отполировали, а потом послышался звон стекла…

– Мои окна! – воскликнула Люси.

Тинкеры побежали вниз и ворвались в библиотеку в тот самый момент, когда разбитые куски стекла вновь заняли свои места в окнах, как будто их и вовсе не разбивали. Сердце Люси подскочило от радости. Небо было тускло-серым, и на нём ещё только появлялись первые лучи солнца, но её окна сверкали ярче обычного.

– Смотрите! – крикнул Оливер, указывая за окно, и Люси вскрикнула от удивления. Лес Теней растворялся в полумраке!

Тинкеры выбежали на крыльцо. Люси не могла поверить своим глазам. Там, где в конце дорожки когда-то стоял Лес Теней, к жёлто-оранжевому горизонту уходили холмистые лужайки и цветущие деревья. Слева вдали Люси разглядела часть каменного моста и сверкающую реку, а справа, примерно в пятидесяти ярдах от неё, за изгородью простиралось большое пастбище.

Тинкеры сбежали по ступенькам и повернулись к дому. Снаружи дом тоже изменился. Кровельная дранка теперь выглядела совершенно новой, ставни вернулись на место, повсюду среди кустов виднелись цветы, а траву как будто только что скосили. В воздухе стоял густой запах травы и сладкий аромат фиалок и нарциссов, которые цвели вдоль мощённых плитками дорожек.

В тусклом утреннем свете Люси увидела, что Лес Теней исчез не совсем: с правой стороны, за домом остались деревья. Но так и было нужно. Лес Теней не был совсем уж плохим. Люси поняла, что он тоже помогал поддерживать равновесие, составлял неотъемлемую часть магии Уотч-Холлоу, и в нём было полно тайн. И как и другие тайны, он требовал осторожного обращения.

– Ты в порядке, пап? – спросил Оливер, и мистер Тинкер смахнул слезу.

– Если бы только ваша мама могла это видеть, – произнёс он сдавленным голосом.

– Она видит, пап, – ответила Люси и обняла его. – Она всё видит.

Тинкеры долго стояли у крыльца и молча смотрели, как становилось всё светлее. Тут словно из ниоткуда на пастбище выбежала самая прекрасная белая лошадь, какую Люси когда-либо видела. Все вскрикнули от изумления.

– Давайте подойдём поближе! – крикнул Оливер. Но когда её папа и брат побежали по лужайке, сердце Люси снова начало бешено стучать. Она уже видела эту лошадь.

Люси помчалась в столовую и посмотрела на картину над буфетом. Белая лошадь на нарисованном пастбище была той же самой, что и настоящая лошадь на настоящем пастбище. Но там было и кое-что другое, чего Люси никак не ожидала увидеть.

Смутные силуэты призрачных фигур стали чётче, и теперь на ступеньках дома стояли Люси и её семья в старомодных нарядах. Они махали рукой человеку в экипаже.

И эта фигура тоже стала чёткой. Это был красивый молодой человек в чёрном пальто и цилиндре.

По телу Люси побежали мурашки от волнения. Или от страха? Она понятия не имела, кто этот человек.

Но Люси Тинкер точно знала, что он появится.

Эта книга появилась на свет после двух неудачных попыток, трёх разных черновиков и упорной работы множества людей. Прежде всего я навеки признателен великолепной Эбби Рейнджер, которая придумала идею для этой истории и доверила мне её написать. Я не могу выразить словами, насколько я благодарен ей за такую возможность. Я также безгранично благодарен моему потрясающему и невероятному редактору Дэвиду Линкеру за его проницательность и помощь на последней стадии создания книги. Искреннее спасибо Кейт Джексон за её терпение и понимание; Роуз Плейлер за работу над первым черновиком; Каролине Ортис, Джону Ховарду и Андреа Кёрли – за работу над последним черновиком, а также всем остальным сотрудникам издательства HarperCollins. Большое вам всем спасибо!

Как всегда, спасибо моему агенту Биллу Контарди, без которого я бы совсем пропал. С любовью благодарю моих родителей, Энтони и Линду, за их неустанную поддержку в самые тяжёлые времена, а также нянь, Анну Хиггинсон, Кьяру Хайнс, Грейс Хамасиму и Лизетт Глодовски, за то, что занимались с моей дочерью, когда мне приходилось писать, чтобы успеть к конечному сроку. Ещё раз спасибо Майклу Комбсу за дружбу и непрестанную моральную поддержку, а также всем тем добрым душам, которые выслушивали меня вместо того, чтобы заниматься более интересными вещами: Кэри Блэкбёрн, Джессике Браун, Майклу Юбэнксу, Дэниелу Феттеру, Николасу Лизу, Джозефу Лизи, Кэролайн Мэй, Обри Мойя-Мендес, Мэттью Реде, Дариану Раттеру, Джейн Симмонс, Дональду Саттону, Пирсу Уильямсу, Эндрю Анточи, Мэтту Донахью, Моргану Гудмену, Кэти Гриффин, Хайме Джонсу, Оливии Мэнлов, Дедже Макнаб, Тайлеру Смиту, Келли Толанд, Гранту Вандерворту, Джозефу Уэбстеру, Мэдлин Уоллен, Колину Йейтсу и Кеннеди Янгу.

И наконец, моему дорогому другу и наставнику, покойному Джону Ширину: спасибо, что продолжаешь приглядывать за мной.

«Поланд Спринг» – марка питьевой воды, производимой в штате Мэн.